Церковь же следила и за тем, чтобы дети не погибали случайно, а также чтобы детоубийство не маскировалось под случайную смерть. Например, в Англии XIII века уже появился церковный запрет класть младенцев с собой в постель, потому что там существует риск задушить их во сне. Нарушение этого запрета каралось отлучением, то есть убийца в любом случае рисковала получить крайне строгое наказание, даже если злой умысел не будет доказан.
А вот в случае участия в детоубийстве мужчины дело, по-видимому, чаще всего переходило в светскую юрисдикцию. В той же Англии, если женщине удавалось доказать, что она убила ребенка по приказу мужчины (мужа, любовника, отца, брата – учитывая юридическую недееспособность женщины, она действительно могла ссылаться на свое подчиненное положение), он становился ее сообщником и нес ответственность по всей строгости закона.
Впрочем, изучение судебных архивов показывает, что детоубийство было крайне редким преступлением. В бюрократической Англии на радость историкам сохранились полные архивы некоторых графств за несколько веков. И количество дел о детоубийстве в них ничтожно малое – одно на несколько тысяч. Понятно, что не все случаи доходили до суда, и в условиях высокой детской смертности было проще замаскировать убийство под случайность, но надо понимать и то, что жалобу в церковный суд, в отличие от светского, мог подать любой посторонний человек. На смерть ребенка в благополучной семье никто не обратил бы особого внимания, посочувствовали бы и все: Бог дал – Бог взял; а вот неожиданная смерть незаконнорожденного, несомненно, сразу вызывала подозрения у соседей, священника и местных властей. Поэтому малое количество судебных дел действительно свидетельствует о редкости подобного преступления (даже с учетом того, что в статистику не попадали подобные случаи в криминально-маргинальных кругах, где умели их скрывать).
Начиная с высокого Средневековья по всем смертям, в том числе детским, проводилось предварительное расследование, и если посмотреть собранные коронерам данные, хорошо видно, что большинство детских смертей – это типичные несчастные случаи. Дети тонули, падали с деревьев, падали в колодцы, опрокидывали на себя котлы с кипятком. Но это в основном дети уже подросшие, которые как минимум могут ходить. А у младенцев самый высокий процент смертей был от пожара – когда они сгорали в колыбели вместе с домом. И это, безусловно, не тот способ, при помощи которого кому-либо пришло бы в голову избавляться от ребенка. Кстати, статистика опять же показывает, что дети тонули (а это по идее самый надежный способ убийства, которое трудно доказать) не намного чаще, чем взрослые.
Интересно, что в городах детская смертность была ниже, чем в сельской местности, хотя тоже, казалось бы, и скученность там, и толпы, и грязь, и вообще в деревнях дети нужны, это будущие работники, а в городах они в основном обуза. Но все объясняется очень просто: в городах дети большую часть времени были под присмотром, то есть та самая скученность была в данном случае плюсом. Дети редко оставались вне поля зрения взрослых, а просто так на улице гулять их обычно не отпускали, пока не станут постарше. В деревне же родители работали в поле, а дети были предоставлены сами себе или оставались под присмотром старших братьев и сестер, которые сами были тоже еще детьми.
Между прочим, коронеры в своих записях нередко делали заметки: «оставили без присмотра», «никто не присматривал», «плохо опекал» – причем последняя запись касалась пятилетнего ребенка, который недосмотрел за братом в колыбели. Вероятно, эти заметки предназначались для священника – такие дела рассматривали в церковных судах, и за смерть ребенка, пусть и случайную, родителям могли назначить епитимью.
Количество детоубийств в Англии резко выросло во второй половине XVI века, с увеличением численности населения и приходом протестантской морали, и с тех пор неуклонно росло вплоть до XX века. Одинокой женщине стало сложнее прокормить ребенка, а мягкое средневековое отношение к незаконнорожденным и их матерям сменилось на ханжеское неприятие и осуждение. К тому же в XVI веке появилась фактически презумпция виновности – поскольку проще всего было задушить младенца сразу после рождения и выдать его за мертворожденного, теперь женщина, родившая незаконнорожденного ребенка, обязана была предоставить доказательства того, что он родился уже мертвым.
В англосаксонские времена за кражу, как и за убийство, надо было заплатить пострадавшему. Но если вора ловили повторно, могли уже и казнить. Хотя и тогда была возможность откупиться, если семья готова была поручиться за его дальнейшее поведение. Кстати, казнь не означала, что штраф отменяется – его все равно приходилось выплачивать из имущества покойника.
