— Зачем кидать? Я с ним поделю все по-честному, как уговорено было, но жить с ним всю оставшуюся жизнь — извини, подвинься!
— А он про твои планы знает?
— Знает, не знает, какая разница? Думаешь, он от меня не гуляет?
— Гуляет. Даже знаю, с кем.
— Да ну? Клавка, скажи, умоляю!
— Тут на днях с Ритулей его видела, уж он перед ней рассыпался…
— Козел! Ну он, понятно, она девка видная, а ей-то что в этом борове? Бабки? Так она сама не бедная вроде.
— Что это ты так родного мужа?
— А! Надоел хуже смерти!
— Окрутела ты, подруга!
— Что есть, то есть, — со смехом согласилась Томка. — Но только не трепись, Клавка!
— Да ты что! Я — могила!
Подруги замолчали. Теперь они лежали на спинах, прикрыв лица соломенными шляпами. Мы а Мотькой побежали в море.
— Аська, не нравится мне эта история. Она, значит, тоже будет сегодня в аэропорту! Нам нельзя ей на глаза попадаться.
— Хорошо, что мы это знаем! Будем держаться в сторонке. И надо на всякий случай Арье предупредить.
— Володька его предупредит. А как ты думаешь, она уже до Курицы добралась?
— Надо позвонить и выяснить.
— Скорее всего добралась. Она ведь к отлету Курицы не вернется, будет в Москве встречать с грузом. Ох, плохо, хуже некуда!
— Погоди, не каркай! Может, все еще и обойдется!
— Знаешь, Аська, давай-ка сейчас домой поедем. Во-первых, Володьке надо сообщить, а во-вторых, план действий в аэропорту продумать до малейших деталей. Вальчик нас не раз видел, Томка тоже узнает, так что сама понимаешь…
— Да, ты права!
Мы выскочили из моря, мигом ополоснулись под душем, переоделись и бросились бегом на автобусную остановку. Через четверть часа мы уже подходили к дому. Дверь почему-то была закрыта на цепочку. Странно! Мы позвонили. Открыл нам Володька.
— Вы чего так рано? — недовольным тоном спросил он.
— Новости есть! — сообщила я.
— Какие?
Мы быстро рассказали ему о Томке.
— Да, — озабоченно проговорил он, — это сильно осложняет дело. Наверное, не стоит вам в аэропорт ехать. Они насторожиться могут!
— Еще чего! — возмутилась я. — Не много ли ты на себя берешь?
— Ровно столько, сколько надо! — отрезал Володька. — Вся операция вообще будет в мужской уборной происходить, так что вам там совершенно нечего делать. Вы мне даже сигнал бедствия подать не сможете. Ни фига! Я переоденусь парнем! — заявила Матильда.
— Что? — разинул рот Володька.
— А что такого? Я вполне за парня сойду.
— Аська вот на это не сгодится, у нее формы пышные!
— Это точно! — заржал Володька. — А ты, значит, переоденешься и в мужской сортир сунешься?
— Надо будет, сунусь! — решительно сказала Мотька. — Вот обожди, я сейчас! — Она юркнула в нашу комнату и через пять минут вернулась. Ее нельзя было узнать. В джинсах, полосатой майке и джинсовой куртке на «молнии», в Вовкиной джинсовой кепочке и в кроссовках, она вошла такой размашистой, мальчишеской походкой, что никто не признал бы в ней хрупкую изящную девочку. Недаром моя мама говорит, что Матильда прирожденная актриса!
— Мотька! Класс! — закричала я. Володька просто остолбенел.
— Да! Ну ты даешь, Матильда! Хотя, если приглядеться… По лицу видно, что ты девчонка!
— Да кто там будет вглядываться! Она надвинула кепку пониже на глаза.
— А так?
— Вот теперь здорово! Клевый шкет из тебя вышел! — одобрил Володя. — Аська, а тебе тоже надо что-то придумать. Ура! Идея! Ты будешь монашкой! Монашка Монахова!
— Монашкой? Какой?
— Не все ли равно? Думаешь, это жулье в конфессиях разбирается? Постой, я сейчас.
Он выскочил и через две минуты вернулся с Женей.
— Мам, погляди, как Мотька на маскарад вырядилась!
— С ума сойти! — всплеснула руками Женя, а Вовка за ее спиной прижал палец к губам.
— Вот, мама, Аську мы бы хотели монашкой нарядить, во все черное. Тут твоя помощь требуется.
— А что, ей черное подойдет, — сказала Женя и задумалась. — Я сейчас!
Она принесла мне черную длинную юбку, черную блузку и черный платок.
— Одевайся!
Юбка была не на резинке и тут же с меня свалилась.
— Не беда! Сейчас заколем булавкой! — Женя уже увлеклась идеей сделать из меня монашку. — Так, теперь блузку! Володя, выйди пока!
Он с хохотом выскочил из комнаты.
Осмотрев меня, Женя сказала:
— Надо еще немного белого, тогда будет похоже! — Она принесла белую тряпочку, быстро подшила ее к черному платку и повязала это мне на голову, убрав под платок все волосы. — Аська, какая ты в этом красивая! Володя, иди сюда!
Володька вошел и замер на пороге.
— Да! Боярыня Морозова в юности. Никто нипочем тебя не узнает. Спасибо, мама, ты настоящий друг. Можешь быть свободна!
Женя, смеясь, ушла.
— Володька, что ты наплел матери? — накинулась на него Мотька.
— Сказал, что в школе маскарад!
— И она поверила?
— Почему бы и нет? В принципе, я ей почти не вру, нет нужды. Мать большая де-мократка. И мою свободу не ограничивает. А вам часто врать приходится?
— Да, без вранья не обойдешься! — ответила я. — Но мы врем только в благотворительных целях.
— То есть?
— Чтобы им не слишком волноваться.
— Да, при ваших увлечениях…
В аэропорт мы приехали загодя — прощупать почву. Володька знал тут все ходы и выходы.
