Еще Смит открыл Макконнелу, что он подкупает людей из филиппинской полиции за фабрикацию дел против Леру, дает им наводки о ввозе наркотиков Полом, а потом вынуждает Пола платить, если он не хочет потерять товар. Эта опасная двойная игра позволяла Смиту присваивать разницу между суммами, которые он отдавал полицейским, и теми, которые он получал у Леру для полиции. «Мне показалось, Дейв стал принимать наркотики, — заметил Макконнел, — поэтому он начал проматывать деньги и продавать золото. Он злился, потому что на самом деле зарабатывал у Пола не так много денег, а делал много».
На взгляд Феликса Клауссена, находившегося в Сомали, конфискация «Уфука» в августе 2009 года была не более чем любопытным происшествием где-то вдалеке, на фоне более насущного повода для тревоги, каким были пираты. На протяжении шести месяцев Клауссен закладывал основы рыболовецкого предприятия. Еще до прибытия в Сомали он понимал, что должен будет договариваться с пиратами, орудовавшими вдоль берега. Для Леру совместная работа с пиратами входила в общий план подхода к делу. «Он находил условия куда как подходящими, — сказал Клауссен. — Пираты — бизнесмены, с ними можно иметь дело. Можно попросить их о защите и взамен предложить свою защиту».
Теперь, когда у Клауссена был огражденный и охраняемый комплекс построек в глубине материка, в Галкайо, пришло время начать вылов рыбы. Его местный помощник Либан организовал приезд вожака пиратов на базу летом 2009 года. Леру был руководителем, всегда вмешивавшимся на низшем уровне, посылал Клауссену инструкции, относительно того, как вести переговоры: «Хорошо бы договориться с ними, потому что, как ты знаешь (вроде вы обсуждали это с Дейвом), мы в Сомали собираемся не только рыбу ловить, ты должен быть самодостаточным (в отношении денег), пока мы развиваем рыбную ловлю и другие отрасли бизнеса, нам важно, подразумевается как рыба, так и нефть, и другие области, о которых мы поговорим с тобой при личной встрече. Сейчас тебе нужно проложить пути для сотрудничества со всеми нашими друзьями по многим прибыльным направлениям, где мы с ними можем помогать друг другу».
И в самом низу: «Тебе бы надо повидаться с ними, выслушать то, что они хотят сказать (главная причина, по которой они хотят увидеться с тобой, вероятно, иная, потому что никто не ловит рыбу сейчас в Сомали, кроме туземцев, а разговоры о «кораблях рыболовов-нелегалов» — это их жаргон, означает коммерческие суда, проходящие в их водах).
В любом случае, когда будешь разговаривать с ними, скажи, что должен вернуться в Азию обсудить все с владельцами компании, и когда ты вернешься, нам понадобится другой человек, который продолжит переговоры».
В день встречи пират и его подручные приехали на золотистой Тойоте
Отношения с пиратами были, по-видимому, налажены, но в остальном сомалийское предприятие еле волочилось. Леру переводил в Сомали миллионы со счетов
Но сомалийская реальность, похоже, сопротивлялась замыслам, привнесенным извне. Когда Клауссен принялся за обустройство участка на побережье, обнаружилось, что маршрут, который, судя по карте, представлялся трехчасовым, — это семичасовое странствие по дорогам пустыни. Здание, которое купили для рыбозавода, оказалось развалинами, которые нужно было снести до фундамента. Когда добрались до земли, выяснилось, что весь участок расположен на пористой скале. Чтобы возвести на ней завод и жилье для работников — не говоря уже о взлетной полосе, которая бы не провалилась под шасси тяжелых русских грузовых самолетов Леру, — понадобятся инженерные работы, трудные даже в цивилизованной стране. Весь план Леру требовал больше денег и времени, чем предполагал Леру.
