Покуда орудия пытки готовятся к действию, судья от своего имени и от имени других уважаемых мужей и ревнителей веры снова предлагает обвиняемой добровольно признаться. Если она упорствует, то ее передают палачам, которые и начинают пытку. По просьбе кого-либо из присутствующих пытка на время прекращается, и обвиняемая снова увещевается сказать правду. При этом ей обещают, что она не будет предана смерти, если сознается. Но только не надо сообщать ей, что она будет содержаться в тюрьме.
Ее надо лишь уверить, что жизнь будет ей сохранена и что на нее будет наложено некоторое наказание. (Типичный случай «лжи по умолчанию» — человеку обещают сохранить жизнь, но стыдливо умалчивают, что остаток этой жизни он проведет в сырых тюремных подвалах на хлебе и воде. —
А теперь для сравнения обратимся к книге Д. Волкогонова «Триумф и трагедия Сталина»:
«После того как процесс признания Бухарина стал явно затягиваться, Сталин разрешил Ежову использовать "все средства", тем более что по его настоянию на "места" было еще ранее послано такое разъяснение: "Применение методов физического воздействия в практике НКВД начиная с 1937 года разрешено ЦК ВКП(б). Известно, что все буржуазные разведки применяют методы физического воздействия против представителей социалистического пролетариата и притом применяют эти методы в самой отвратительной форме. Возникает вопрос, почему социалистические органы государственной безопасности должны быть более гуманны по отношению к бешеным агентам буржуазии и заклятым врагам рабочего класса и колхозников? ЦК ВКП(б) считает, что методы физического воздействия должны, как исключение, и впредь применяться по отношению к известным и отъявленным врагам народа и рассматриваться в этом случае как допустимый и правильный метод".
По существу это "исключение" стало обычным правилом, к нему прибегали тотчас же, как только обвиняемый проявлял неподатливость в "диалоге" со следователем. Фактически Сталин официально санкционировал нарушение элементарных норм социалистической законности. Поэтому когда Сталину вновь доложили, что Бухарин "запирается", было предложено расширить "методы допроса". Когда угрозы по адресу его жены и крохотного сына в сочетании с "методами физического воздействия" стали применяться в комплексе, Бухарин сдался. Он подписал самые чудовищные выдумки следователя, заклеймил себя как "троцкиста", "руководителя блока", "заговорщика", "предателя", "организатора диверсий". Невыносимо тяжело сегодня читать его слова: «Я признаю себя виновным в измене социалистической Родине, самом тяжелом преступлении, которое только может быть, в организации кулацких восстаний, в подготовке террористических актов, в принадлежности к подпольной антисоветской организации.
Я признаю себя далее виновным в подготовке заговора "дворцового переворота"»… Сотоварищи Тухачевского также прошли "энергичную" обработку: запугивание, обещания, угрозы семьям, неограниченное насилие. Во время следствия обвиняемым внушали: только признание сохранит им жизнь…»
Следует отметить, что пытки и другие методы физического воздействия эффективны, если следователям необходимо сломить волю человека, заставить его безропотно выполнять приказы мучителей, но если мы говорим о поисках истины, то в этом плане физические пытки не всегда приводят к нужному результату.
Вот что писал по этому поводу военный контрразведчик О. Пинта:
«Телесные пытки имеют один серьезный недостаток. Под их воздействием очень часто невиновный признается в преступлениях, которых он никогда не совершал, и только для того, чтобы получить передышку. Телесные пытки в конце концов заставляют говорить любого человека, но не обязательно правду».
А теперь перенесемся из эпохи Второй мировой войны в нашу российскую действительность и послушаем анекдот про «новых русских».
Идет по улице преуспевающий бизнесмен, скучает. Видит бронзовую вывеску над «крутой» конторой: «Делаем что угодно из чего угодно!»
Поймал он муху, засунул в спичечный коробок, входит внутрь.
— Слабо, — говорит, — из этой мухи слона сделать?
— Нет проблем, — ему отвечают, — давайте тысячу баксов и заходите через неделю.
Приходит он через неделю, дают ему тот же спичечный коробок, а в нем муха съежившись лежит и плачет:
— Да слон я, слон… Только по почкам больше не бейте…
