— Да ну! — не поверил Григорьев. И слегка три раза пнул поверженного обидчика носком ботинка в ребра. Тот не шевельнулся.
— Точно, убил! — ахнули парни. — Теперь амба! — и опрометью бросились к лестнице.
— Чего стоишь? Беги, дурак! Беги, пока мусора не нагрянули! — крикнули они на ходу.
И разом, втроем, выдавились сквозь дверь наружу.
— Живой? — спросил Григорьев.
— Это нечестно, — тихо сказал «умерший» продавец.
— Что нечестно? Спасать тебя от возмущенных покупателей?
— Таким способом информацию выбивать нечестно.
— А банные веники вместо товара всучивать честно? Впрочем, возможно, я ошибаюсь. И потому предлагаю вернуть твоих гостей обратно. Чтобы продолжить прерванную дискуссию о правилах торговли.
Ну что? Пока они не успели далеко убежать…
Сексот молчал.
— Вот и лежи. Раз умер. И в следующий раз думай, когда, с кем и по какому поводу торговаться…
Дверь не открывалась.
Грибов надавил на кнопку звонка еще раз. И не отнимал палец секунд тридцать.
С внутренней стороны послышался какой-то шум.
— Проверка из жэка. По жалобе, — крикнул Грибов. — Открывайте! Тишина.
— А то я вызову участкового и слесаря.
Отступил от двери, чтобы дать возможность рассмотреть себя получше, и изобразил самое недовольное, ограниченное и самоуверенное, на какое только был способен, выражение на лице. Которое должно было убедить любого сомневающегося, что он не врет, что он есть тот самый, отправленный на разбор жалобы чиновник жэка.
— Ну все, иду за участковым… Дверь приоткрылась.
— Чего тебе?
— Вы что же это такое творите! — закричал «работник жэка», с порога пытаясь перехватить инициативу разговора в свои руки. — Всех нижних соседей залили! Они на лодках по квартирам плавают! Где у вас протечка?
— Какая протечка? — слегка опешил жилец, быстро оглядывая лестничную площадку. — Нет у меня никакой протечки…
Лестничная площадка была пуста, и жилец слегка успокоился. И попытался закрыть дверь.
— Как это нет протечки? — возопил жилищно-коммунальный службист. — А отчего тогда у соседей вода? Позвольте удостовериться!
И попытался протиснуться в дверь.
— Ты чего это? — удивился жилец.
— Удостовериться! — настырно повторил гость. — Как предписано. Хоть даже с милицией.
— Ладно, заходи. Только по-быстрому.
«Он или не он? — напряженно соображал следователь. — По словесному портрету и той единственной нашедшейся у жены фотографии — похож. Но по возрасту и по внешнему виду… По возрасту и виду этот лет на пятнадцать-двадцать старше. Или на двадцать алкогольных гекалитров старше?
Он? Или не он?
И что это за туфли в коридоре? Детского размера».
— Ванна, вон она, — показал жилец, захлопывая и закрывая на засов входную дверь.
А зачем закрывать на засов? Если через мгновение выпускать гостя обратно на лестницу. Привычка? Или он чего-то боится?
Ванна была грязная. И сухая. Но главное, что в ней, кроме стоящих на полу пустых бутылок, на веревочной сушилке висело платье. Очень небольшого размера платье. Которое если и полезет, то только на миниатюрную женщину. Или девочку.
— Тут все в порядке. Пройдемте на кухню.
На кухне, за столом, над пустыми уже гранеными стаканами и разложенной на газетах маринованной килькой, сидели три небритых мужика. По всем признакам, давно сидели.
— Кто это? — настороженно спросил один из них.
— Из жэка. Воду посмотреть. Соседи написали.
— Из какого такого жэка?
— Из вашего. Из семнадцатого, — нагло соврал гость.
— Из какого жэка? Я сам в жэке работаю. И всех там знаю. Таких там нет.
— Я из другого семнадцатого.
— А наш не семнадцатый. Наш сорок третий.
— Ах сорок третий. Ну тогда я, наверное, не туда попал. Перепутал. Извините. Тогда я пойду.
— Он сказал, что внизу соседей затопило. Что он по жалобе, — все еще продолжал оправдываться хозяин.
— Какая вода?! Какой жэк?! Это же мусор. У него на роже написано, что он мусор.
— Да ну? — удивились двое других собутыльников.
— Точно! Я их за версту чую.
— В общем, у вас все в порядке, протечек нет и опять же адрес не тот… — скороговоркой пробормотал следователь, отступая спиной в коридор и хватаясь за внезапно заболевшую грудь. С левой стороны. Возле висящей на ремнях кобуры.
— А вот мы сейчас узнаем, кто это, — грозно сказал бывший знакомец, вставая из-за стола. — Держи его, мужики!
— Стоять! — заорал Грибов, выхватывая из-под мышки пистолет. Мужики замерли.
— Точно. Мусор, — мрачно сказал один из них. — Я же говорил, уходить надо. Пока не поздно. А теперь… поздно.
— Лицом к стене, руки за голову, — приказал следователь. — Кто шевельнется…
И подумал — а дальше что? Что делать дальше? Одному против четверых хоть и пьяненьких, но вполне боеспособных мужчин. Которым, если они те, за кого он их принимает, терять нечего. И которых следовало брать силами как минимум двух сводных опер-групп. Если по правилам. А не как он. Под видом легко вооруженного работника жэка.
— Давай сюда телефон! — грозно потребовал следователь, показывая на стоящий на холодильнике аппарат.
— Он не работает. Отключили за неуплату, — ответил хозяин.
