Странно получается — хозяева уезжают и на основании этого отпускают восвояси сторожа, который отвечает за сохранность имущества. Очень странно. Пока хозяева в доме — нужен пригляд. А когда дом пустой — нет! Неувязочка выходит. Малая неувязочка. Но другой, за которую можно было бы уцепиться, все равно нет.
Здесь или мужика хорошим знакомым сторговали, или зачем-то из дома убрали. Либо и то и другое, вместе взятое. То есть из дома убрали и заодно использовали..
— Вот что, дядя Петя, скажи мне честно, у тебя дома утюг есть? — спросил Григорьев.
— Какой утюг? — совершенно не понял вопроса пьяница.
— Обыкновенный. Электрический. Которым белье гладят.
— Ну есть…
— Так вот ты его выключить забыл.
— Чего?
— Того самого! Ты его на хозяйском рояле оставил. Горячим вниз! Так что собирайся. Мы к тебе в гости едем.
— Зачем в гости?
— Ликвидировать предпосылки пожара…
Банкир ехал долго Потому что страховался, не исключая возможности еще какой-нибудь, кроме тех двух, от которых он избавился, слежки. Он постоянно оглядывался в зеркала заднего вида, часто поворачивал в боковые улицы и проулки, притормаживал и снова резко разгонял машину. Делал он это совершенно любительски, по канонам просмотренных на домашнем видео боевиков, и будь за ним установлено профессиональное наблюдение, все равно ничего бы не углядел.
Но наблюдения не было.
Исколесив десятка два улиц, банкир подъехал наконец к известному ему дому — большому, огороженному мощным забором загородному особняку. Запарковал машину, взял пластиковый пакет и подошел к калитке. Калитка, как и условливались, была открыта. Он толкнул ее от себя и прошел внутрь двора Остановился у двери и три раза позвонил.
Дверь открылась. На пороге стоял немалого роста детина. Несмотря на ночную прохладу, в рубашке с короткими рукавами. И фиолетовыми татуировками, начинающимися от запястий и уходящими под срез рукава.
— Тебе чего? — недовольно спросил он.
— Я к Лекарю, — назвал банкир известную детине кличку.
— А-а. К Лекарю. Тогда проходи.
Банкир шагнул в дом. Детина выглянул в дверь, внимательно осмотрелся по сторонам и закрыл ее на все возможные запоры, которые лязгали и клацали в полумраке неосвещенного коридора, как взводимые оружейные затворы.
— Наверх проходи.
По полутемной лестнице банкир поднялся на второй этаж, откуда сочился тусклый свет. Сзади, тяжело скрипя ступенями и дыша ему в затылок, поднимался сопровождающий.
— Направо.
Банкир повернул направо.
— Тут пришли! — сказал сопровождающий, заглянув в дверь.
— Запусти. А сам погуляй пока.
За столом сидел человек. Совершенно нормального вида. Без наколок и шрамов. Вполне интеллигентного вида человек. По кличке Лекарь.
— Деньги принесли? — спросил он.
— Принес, — ответил банкир.
— Где?
— Вот они, — показал банкир пакет.
— Сколько?
— Все, что вы просили.
— Можно удостовериться? — спросил Лекарь.
— Пожалуйста.
И несильно размахнувшись, банкир бросил на стол, за которым сидел Лекарь, пакет.
— Где дочь?
— В соседней комнате. Там, — показал Лекарь глазами на дверь. И точно так же, как банкир деньги, бросил на стол ключ.
Банкир взял ключ, прошел, открыл и распахнул дверь.
Его дочь сидела на раскладном диване. В небольшой, с зарешеченными окнами комнате. Возле дивана стоял столик, на котором горкой лежали пустые грязные тарелки. И остатки какой-то еды.
— Папа! — вскрикнула девочка. — Папа! Ты пришел! Почему тебя так долго не было?
— Я пришел, — сказал отец, — как и обещал. — И протянул навстречу дочери руки.
Она вскочила с кресла и бросилась ему на грудь.
— Тебя так долго не было. Я так ждала. Они такие противные…
— Кто?
— Те дяди, — кивнула она на дверь, — я думала, что ты уже никогда не придешь.
— Ну успокойся. Вот он я. Вот он… Пришел.
— А где мама?
— Мама дома. Тебя ждет.
— Мы сейчас поедем? Сразу поедем?
— Сейчас, сразу. Я только с дядей поговорю. Совсем немного. Ты подождешь меня здесь? Хорошо?
— А ты быстро?
— Быстро. Очень быстро. Мне надо только сказать ему несколько слов. И мы пойдем домой…
— Ты меня не обманываешь? Ты не уйдешь? — тихо спросила дочь.
— Нет. Я тебя не обманываю. Все будет хорошо…
— Здесь? — спросил Григорьев.
— Здесь, — ответил алкаш Петя.
— Уверен?
— Обижаете. Это же мой дом. Я здесь каждый метр… Вот этими самыми руками.
— А другой, кроме парадного, вход в дом есть?
— Есть.
— Где?
— С той стороны. Где моя комната.
— А твоя комната с остальными помещениями сообщается?
— Чего?
— Я говорю, ты в дом из своей комнаты попасть можешь?
— Могу. Я же за ним смотреть должен.
— Может, у тебя и ключ от твоей конуры при себе имеется? — на всякий случай спросил Грибов.
— Как же. Вот он! — показал Петя. — Я всегда его с собой ношу.
Следователи многозначительно переглянулись.
— Ну что, посмотрим?
— Давай попробуем. За смотрины калым не берут.
Сыщики потянулись к ручкам дверей.
— Ах да, — вдруг вспомнил Григорьев, — а там-то что? — и ткнул в лобовое стекло пальцем.
— Там? Там магазин. А если направо, то остановка автобуса… — показал, протянув с заднего сиденья руку, Петя.
