– О-очень похоже на правду, – рычал он. – Пожалуй, все так и было. Гора родила мышь! Твой папа мечтал о Мировой Революции, которая, слава Богу, не состоялась. Но имя его дочери еще прозвучит в мировом масштабе! От пламенного Макара Стожарова, Коллонтай и Дыбенки ничего не осталось, кроме страшной путаницы в головах миллионов граждан, зато огромное государство благодаря их радению благополучно прибыло в исторический тупик!
– Вместе с тем, – Женя устремлял свой умный, свой глубокий взгляд куда-то вдаль, на блочные, запорошенные злым январским снегом пятиэтажки за окном, при этом его обмороженное ухо в контровом свете вспыхивало рубином, – более прекрасной иллюзии человечество еще не выдумало…
И вновь распалялся:
– Правда, заплатить за эту иллюзию пришлось своим генофондом, лучшими людьми мировой цивилизации, сгоревшими в огне мировой революции, павшими на фронтах Гражданской, рассеянными по странам и континентам!!!
– …Вскипел разум миллионов людей, – громыхал Мартюхин, не позволяя матери моей вставить ни словечка. – Страна превратилась в огромную психиатрическую больницу. Но этот сатанинский эксперимент явил собой грозное предупреждение мировой цивилизации о том, как не сорваться в бездну, балансируя на грани добра и зла! О том, как опасны иллюзии всеобщего счастья на развалинах традиций и опыта прошлых поколений!
– Тебе же, моя дорогая, – весь он сочился ядом, как анчар, и обжигал сокрушенное сердце Стеши каждым словом и взглядом, –
А через некоторое время вновь всходил на нашем небосклоне. Его любило огромное количество женщин, не раз он был женат, сын у него – контрабасист, а тут такие кипели страсти, и Гера был вынужден с этим мириться.
С годами их общие друзья умерли, они остались одни из всей компании. И вот в очередной раз, когда Мартюхин выплыл из тьмы времен, Стеша ему возьми и пожалуйся недальновидно, что-де последнее время никто не играет на ее старинной фисгармонии, которую она привезла из Германии еще со своим первым мужем, полковником, после войны, да это не фисгармония даже, но маленький орган, сам Иоганн Себастьян Бах почел бы за честь сыграть на нем «Хорошо темперированный клавир», а ее близкие хоть бы присели мимоходом, тронули клавиши…
– Я знаю, что делать с твоей фисгармонией, – сказал Мартюхин.
Стеша – доверчиво:
– Что?
– Отдай ее мне!
И не успела она опомниться, он все организовал, нанял грузчиков, машину, звонит, что они сейчас выезжают. А Стеша уже на попятный: ну-у, нет, вдруг все-таки этот чудесный инструмент когда-нибудь, пускай в далеком будущем, подманит чуткого потомка, внука или правнука, и, услышав тихий, но властный зов, он поднимет крышку, настроит на
Мартюхин здорово рассердился, наговорил кучу дерзостей, крыл Стешу на все корки, обозвал ее вруньей, болтуньей, бросил трубку, пропал на пару лет, потом вынырнул и застал ее всю в размышлениях – куда бы определить прижизненное собрание сочинений Ленина 1923 года.
– Давай мне, – сказал Мартюхин и клятвенно уверял впоследствии, что она ответила: «Ну, забирай!»
Естественно, после такого разговора она предалась раздумью – зачем, собственно, Мартюхину столь феноменальное собрание сочинений, практически антикварное, – ладно бы принести в дар Музею Ленина или Музею революции, куда она уже сдала револьвер и шашку, пускай эти институции тотчас же закрылись, и дальнейшая судьба именного оружия доблестного Стожарова мигом оказалась тайной, покрытой мраком, но такое сокровище, как прижизненное собрание Ленина, взять и передать в частные руки – это все равно что вынести его на улицу и приютить у подъезда.
Она со вздохом изложила Мартюхину свои соображения, после чего возникло новое вихревое движение, он с гневом враждовал на нее, атмосфера накалилась до такой степени, что он закричал: «Да пошла ты…» и шваркнул трубку.
Короче, у Стеши с Мартюхиным была настоящая любовь, как мы это понимаем. Вот так вопить, швырять трубки… Она, честно говоря, уже не хотела этого всего в свои восемьдесят шесть лет. Ей хотелось просто жить в гармонии с космосом и открыть неземной свет в нашем темном и тягостном мире. Она рассказала о новом конфликте с ним как-то устало. Это был их последний разговор.
Еще один раз она встретит его на Ваганькове.
