«Подобное излечивается подобным», — мысленно хмыкнул Хан. Когда криптонские и неизвестно чьи машины оказались рядом, случайное сходство в дизайне оказалось ещё более впечатляющим. Абордажники выглядели как детёныши «каракатиц».
Они догнали, вцепились… и всё.
Попытка ассимилировать тварей не прошла — сразу же последовала команда на остановку роста. Видимо, чудовище под храмом каким-то образом успело передать этот код своим собратьям. Термические резаки в поле эффекта массы оказались малоэффективны. А чтобы вскрыть механической резкой, лазерами и электродугой тугоплавкую, невероятно прочную броню монстров, им потребуется минут десять.
Слишком много — в космическом бою на дистанциях в десятки, а порой и единицы километров, где счёт идёт в лучшем случае на секунды.
Твари открыли ответный огонь. Не удалось с ходу определить, чем именно они стреляли, но алый луч, вылетевший из морды первого монстра, резал кристалл, как бумагу. Хан впервые пожалел, что облегчил корабли перед тем, как передать их батарианцам. Более «толстые» жрали бы, конечно, больше топлива… но и удар держали дольше.
К счастью, кромсать их можно было долго. Реакторов или складов топлива на кораблях Сапфирового Флота не было. Были, конечно, склады солнечного камня, но он не имел привычки детонировать. А все системы управления и энергоснабжения, включая ансибли — многократно дублированы. Поэтому проделать в них дырку, даже сквозную — отнюдь не означало убить их. Требовалось долго и нудно пилить.
А чтобы было ещё дольше и нуднее, истребители выполняли на чудовищ один заход за другим, ракетоносцы плевались залпами, а лазерные корабли продолжали жечь. Пусть это всё и не причиняло противнику вреда — но постоянные маневры уклонения и необходимость поддерживать отражающие свет щиты мешали планомерной атаке на корабли Хана. Дыры в обшивке криптонцев тем временем зарастали, а абордажные модули продолжали свою работу.
Конечно, броня «каракатиц» тоже обладала способностью к регенерации. Хан скорее удивился бы, если бы они этого не умели. Но комбинация электрических разрядов и распорных клиньев успешно эту регенерацию блокировала.
Монстры, кажется, немножко занервничали — во всяком случае, на пару миллионов километров они отпрыгнули довольно резко. Те, на кого абордажных модулей не хватило, приблизились к своим «оседланным» сородичам, и сфокусировали режущие лучи на «наездниках». Броня у абордажников была потоньше, чем у капитальных звездолётов, а средств защиты вообще никаких не было. Так что с первых двух корму срезали без особого труда… но это никак не сказалось на производительности хватательного носа, который продолжал бурить шкуру чудовища.
«Пожалуй, назову их „Клещами“, — довольно подумал Хан. — И внешне похожи, и проблема с ними та же — когда клеща удаляешь, головка с хоботком может остаться в ране».
Применять режущий луч друг по другу монстры не решились. Они приблизились к пострадавшим собратьям и попытались удалить остатки модулей «вручную», точнее щупальцами, внутри которых оказались не только стволы, но и весьма сложно устроенные манипуляторы…
…и получили в нос по несколько гигатонн. В носовой части абордажного модуля был установлен мощнейший заряд солнечного камня. Один луч уходил внутрь взятого на абордаж чудовища, второй — в сторону «хирурга». Минирование раненых и трупов — этому Хана учили ещё в те далёкие времена, когда он был обычным малолетним диверсантом, а не властелином четверти планеты.
Абордажными модулями были оборудованы восемь звездолётов. По четыре модуля на каждом — это тридцать две пойманных «каракатицы». Если тридцать два других корабля одновременно пойдут на помощь пострадавшим сородичам — это позволяло уничтожить всех.
В идеале. На практике, конечно, успех был несколько скромнее. Некоторые модули были уничтожены ещё на подлёте к своим целям. Некоторые твари выдержали вспышку или успели включить второе отражающее поле ВНУТРИ первого, и закрыться им. Наконец, некоторые, самые благоразумные — не спешили идти на выручку собратьям, видимо решив сначала посмотреть, что получится у более резвых.
Когда видимость восстановилась, стало видно, что ход и боеспособность сохранили ровно двадцать вражеских звездолётов. Из шестидесяти четырёх.
Вот теперь космические кракены ДЕЙСТВИТЕЛЬНО разозлились! Хан уже не сомневался — перед ним не роботы и не космические корабли причудливой формы. Это живые существа. Или ими управляют живые существа — но не передвигая огоньки на пульте, а с полным эффектом присутствия, ощущая их как собственные тела. У машины не могут так зловеще гореть глаза. У машины не могут сдвигаться и раздвигаться щупальца в таком откровенно угрожающем жесте. Наконец, машина не идёт в атаку, передавая вибрациями масс-поля дребезжащий боевой клич, от которого выворачивает внутренности.
