06 августа. Папа сегодня реально удивил тем, что показал нам настоящие лазерные пушки, и мы с Катей самостоятельно проводили с ними научные эксперименты. Мне очень понравилось, хотя, честно говоря, это была сложная работа. Под конец дня я просто выдохся, пишу из последних сил. Но я очень рад, что у меня получилось и передать секретную последовательность, и проверить невозможность ее перехвата. Похоже, этот метод и в самом деле невзламываемый.
Утром мы с папой не стали вызывать Катю, а сели на велосипеды и поехали к ней. По дороге отец рассказал, что, пока мы вчера передавали фотоны из одной лазерной пушки в другую, он писал отчёт об эксперименте, и мы с Катей ему очень помогли. Он сказал, что включил наши результаты в отчёт, и это, скорее всего, будет опубликовано в одном из научных изданий. Я немного возгордился, но виду не подал.
Катя уже была готова к новым занятиям. Но отец сказал, что вчера мы очень много сделали, так что сегодня он нужно дать передышку нашим натруженным мозгам. Отец отлично помнил, как Катя сетовала на то, что чернила есть, а бумаги нет. И поэтому он решил нам показать, как делать бумагу.
Отец решил сделать бумагу из вторичного сырья, то есть макулатуры. Именно для этого мы с ним лазили на чердак дома и доставали пачку старых газет. Их-то он и решил использовать.
В нашем амбаре у тёти Кати на заднем огороде мы разожгли примус. Отец дал нам по газете и попросил нарвать ее на мелкие клочки шириной сантиметра по три. Сам он сходил за водой и чаном, поставил чан на примус и налил воду. К тому моменту, как вода закипела, у нас с Катей уже была большая куча мелких обрывков. Папа собрал все эти кусочки и понемногу опустил в воду. Варка газеты, если это можно было так назвать, продолжалась минут десять, пока в чане не получилась натуральная «каша». При этом каша была тёмно-серого цвета. Папа процедил «кашу» через сито. Потекла почти чёрная вода, которую он слил в ведро. Потом он сполоснул чан, налил ещё чистой воды и вернул туда массу из сита. Варка повторилась, но теперь каша получилась светло-серая.
Потом и в третий раз мы проделали все это, и газетная краска практически вся вышла из бумаги. В остывающее варево отец добавил растолчённый мел и белый клей ПВА. Эти вещи он достал откуда-то из-за нашей скамейки, так что я понял, что он их заранее заготовил.
Эту смесь отец тщательно перемешал, а потом начал выкладывать на два больших противня. Надо сказать, что он взял их у тёти Кати. Она долго сопротивлялась, но отец настаивал. Она в конце концов сдалась, но сказала, что не потерпит, если с ними что-либо случится. Отец посмеялся и пообещал ей новые противни, а тётя Катя твердила, что её старые противни лучше всего, и если отец придумал какое-то хулиганство и пустоту, то пусть сам покупает себе новые.
Я засомневался, что мы потом сможем отслоить бумажные листы от металла, ведь они прилипнут намертво. Но отец сказал, что клей ПВА не пристаёт к лаковой краске, которой были покрыты противни. Мы равномерно распределили бумагу по поверхностям, а потом один противень положили на другой и прижали. В таком состоянии мы оставили их на пару часов, а потом папа поменял два противня местами и прижал подсыхающую массу на верхнем противне.
На следующий день бумага была готова. Она была очень белой, плотной и слегка пористой. На ощупь она гладкой не была, а взгляд замечал неровности. Но в целом приличная получилась бумага. Отец разлиновал её на одинаковые листы, как он сказал, формата А5, а потом поручил нам с Катей аккуратно их нарезать и сложить в стопку. Через полчаса у нас получилась толстенькая пачка листов самодельной бумаги, но отец на этом не остановился, а разделил её пополам, проклеил клеем ПВА все листы с одного торца, а потом прошил суровой нитью. Получились две тетради. Он дал их мне и Кате и сказал, что это теперь наши тетрадки для рукописей, и мы можем писать в них теми самыми чернилами, которые сделали из чернильных орешков.
Потом отец взял одно из заточенных гусиных перьев и обрывок бумаги, который остался после обрезки листов, обмакнул перо в чернила и тут же уронил каплю. Она расплылась по бумаге, впитываясь в пористую бумагу. Отец воскликнул:
— Ох, какой я неловкий! Никогда раньше не писал гусиными перьями и самодельными чернилами по самодельной бумаге. В общем, вот вам новая забава. Можете написать какую-нибудь рукопись. Заодно вы теперь умеете делать бумагу и чернила.
Но Катя резонно возразила:
— Но мы же сделали бумагу из бумаги. Разве это честно?
