Я почувствовала, что влюбляюсь только сильнее, несмотря на то, что магнит становится всë дальше и дальше.
Я не хотела его слушать, не хотела с ним соглашаться и смиряться, но всë же сказала:
— Лады.
Как бы я ни страдала, а это не освобождало меня от моделинга, потому что Ира была настроена серьезно и перла как танк, а сил сопротивляться у меня не было. Приближались контрольные, Новый год, но для меня все дни слились воедино. Кроме одного.
Миша позвал нас с другими девочками на вечеринку. Сказал, что это будет полезно — обзавестись новым знакомствами среди лиц новых брендов, фотографов, дизайнеров. Я поняла, что это очередная проверка, кто среди нас годен, а кто нет.
Ира заставила меня пойти. Сказала, что это шанс на миллион, который нельзя упускать. Одела меня в золотистое обтягивающее платье, открывающее бедро, в маленькую шубку, наняла визажиста. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Лицо мне не принадлежало. Фигура, такая точëная, тоже была не моей.
Я всегда красилась красной помадой не чтобы быть сексуальной — это был мой бунт против школьных правил. А сейчас я была сексуальной. Мне хотелось стереть помаду. Стереть с себя эту новую шкуру. Она по-прежнему не прирастала и больше пугала меня. Меня пугали взгляды на моë тело, и от этого я ненавидела его. Оно делало меня несчастной.
— Ты так повзрослела, — сказала Ира, гладя мои волосы и глядя на мое отражение. Меня затошнило.
Но я с вызовом посмотрела самой себе в глаза. Быть взрослой — это хорошо.
Я подавила тошноту и стала чувствовать себя несчастнее, потому что я не справлялась с ним. Не могла носить его.
Гена отвез меня в московский клуб-ресторан, в котором и была эта вечеринка. Неоновая вывеска, дорогие машины, припаркованные у входа…
Наткнувшись на охрану, я растерялась, но Миша, увидев меня, сказал им пару слов, и меня впустили. И он сразу повëл меня к нашему столику.
Там было темно. Тëмные дубовые столы с чëрными скатертями, тëмные спинки кожаных диванчиков, приглушенное освещение, легкая музыка. За столиком сидели уже некоторые наши девчонки, несколько мужчин и взрослых женщин, чьих имен я не запомнила. Запомнила только одного.
Его пристальный взгляд сразу нашел не меня, нет. Мое тело. Открытое бедро. Я задрожала, будто на меня подул холодный ветер, и прижалась к Мише.
— Это что ещë за цветочек? — захохотал лысеющий мужчина, делая глоток из бокала, в котором плескалась бордовая жидкость. У него был дорогой костюм, но он выглядел небрежно — ослабленный галстук болтался вокруг шеи, а пиджак скинут на спинку стула. — Что цветочек будет заказывать?
— Это наша дикая роза, Юлия, ты, Игорëк, осторожнее, — усмехнулся Миша, приобнимая меня за плечо. Я сидела ни жива ни мертва, пытаясь прицениться к обстановке, но такое для меня впервые. Многие уже были пьяны, девочки из нашего агенства уже с кокетливыми улыбками танцевали с такими же представительными мужчинами, и при взгляде на них меня тошнило. Но по взгляду Миши — ожидающему, подталкивающему к чему-то — я поняла, что это часть нашей работы. А нашу работу я всегда выполняла из рук плохо. — Это Игорь Разинский, сотрудничает с Гуччи.
Последняя фраза должна была остаться галочкой в моëм мозгу, но меня парализовал пристальный взгляд этого Игоря. Он улыбался мне — и я напряженно улыбалась в ответ. Заставляя себя. Ещë не понимая, к чему всë идет, но уже чувствуя себя неуютно.
Девушки чуть постарше меня спрашивали, где я работаю, сколько мне лет, что планирую делать дальше и с какими брендами работать хотела бы — я отвечала на автомате. Игорь периодически взрывался громким смехом, и я каждый раз вздрагивала. Он был слишком громким. Слишком… близким, как и его взгляд, который был везде — так, что я не знала, как спастись. Сидела с прикленной улыбкой на лице и нарастающим ощущением холодного, липкого ужаса внутри. Ощущения, что моë тело мне не принадлежало — так он оценивающе прицеливался и сжирал его глазами. Наверняка я переоценивала тогда значение этих взглядов, но каждый из них взрывал во мне внутреннюю истерику.
Он заказал мне коктейль, не переставая пристально смотреть, и я осторожно пригубила его.
За нашим столиком остались только мы, и он придвинулся ко мне. Его рука была в опасной близости к моему плечу — на спинке. Я чуть наклонилась вперед, попивая коктейль, и судорожно уводя темы в какие-то другие дали.
— Фактурная ты девочка, Юль. Уходи ты от этого Миши ко мне, а?
Каждый его взгляд кричал о похоти. Я же даже не запомнила его лица — это было что-то розовое, с огромными губами, вызывающее омерзение. Я хотела закричать.
Миша одобрительно смотрел с барной стойки, и мне казалось, в любой момент он меня защитит, не даст этому зайти слишком далеко. Но я не знала, как далеко принято вообще заходить тут, во взрослых местах. Не знала, что мне делать. Не знала, как далеко я сама смогу зайти. Надо ведь достаточно.
Я постоянно бросала умоляющие взгляды на Мишу, но он не подходил.