Меня снова захлестнуло негодование. И, поддаваясь какому-то порыву, я вдруг написала помадой на зеркале: «Савельев А.И. – мудила-импотент».
– Ну прям девочка-пиздец, – покачала головой Насвай.
Я перевела весёлый взгляд на Веру и хихикнула.
Как хорошо нам тогда было.
* * *
Наступил следующий урок – литература. Насвай куда-то сбежала – к своим накуренным друзьям, и мне, честно признаться, даже грустно без неё стало. Но после того, как узналось, что химии не будет, а вместо неё физика, стало не до Насвай вообще.
У меня было чувство, что Вселенная схлопнулась вокруг меня, как капкан. И вокруг одна физика.
Мне нельзя было пропускать так много, поэтому я заставила себя пойти, но чувствовала я себя ягнёнком, который идёт на заклание.
Он прошёл мимо нас, стоящих возле закрытого кабинета, слегка задев меня взглядом. Выцепив сразу. А может, я фантазировала (крыша у меня знатно поехала), но в любом случае – он тут же отвёл взгляд и сосредоточился на том, чтобы открыть дверь.
Он был в обычных чёрных джинсах и чёрной футболке. Держал в руках журнал и стопку тетрадей и при этом ловко открывал замок. На руках выделялись мышцы – он точно занимался спортом.
– У меня что-то живот заболел, – прошептала я Вере, беспомощно вцепившись пальцами в воротник рубашки, точно пыталась дать себе больше воздуха, тщетно освободить сжатое спазмом горло.
– Снова здравствуйте, – не глядя на нас, вставших по струнке, бросил он тихим безразличным голосом – но в тишине он слышался очень отчётливо. А я не глядела на него, только в пол. – Продолжаем то, что начали на прошлом уроке. Но прежде мне нужно решить один вопрос, – у меня сжалось сердце, а потом упало к ногам. – Юдина, подойдите.
Ноги меня не слушались. Как же жалко я выглядела – наверняка очень жалко. Я нервно поправляла распущенные волосы, но когда удостоилась его взгляда, тут же опустила пальцы, будто ошпарившись. Я помню этот взгляд – он… бесцветный. Абсолютно равнодушный. Но при этом ты чувствуешь тупость всего, что делал в тот момент. Тупость твоего существования вообще.
Я подошла к его столу. Он без интереса окинул меня взглядом.
– В этот раз рубашка от Диор застёгнута? – хмыкнул он. Подколка, которая от обычных людей ощущалась бы лишь слегка, от него была острее. Впервые он посмотрел на меня прямо – и я почувствовала эту остроту из его глаз. Будто он хотел меня уязвить. У меня запылало лицо. Я что-то пролепетала – по-моему, что рубашка от Валентино. И резко заткнулась, когда его взгляд упал на мои губы. И тут он сказал то, что пришибло меня сразу: – Почему вы считаете, что я импотент? Вроде вы пока не удостоились чести проверить.
Приподнял бровь, даже будто с интересом ожидая моего ответа.
По-моему, я впервые матернулась в душе. Пиздец. Но скорее всего, я настолько запаниковала, что мыслить в тот момент вообще разучилась.
– Я… что… о чём вы… – как жалко звучал мой дрожащий голос.
Он показал мне фотографию, положив на стол телефон передо мной. Фотографию моей надписи помадой в туалете. Наверное, технички сфотографировали. Или какой-нибудь ученик. Чёрт его знает, откуда это взялось.
В туалете мне казалось, я могу сказать это в лицо ему – даже прокричать. Но оказавшись перед его лицом, мне хотелось только вернуться в прошлое и стереть это.
– Я… это не… – я чувствовала, что к глазам уже подступают слёзы. Дура. Сейчас он отправит тебя к директору, и… что? Уже не такая смелая? Уже не такая самоуверенная?
Я не знаю, что в тот момент он чувствовал. Наверное, ему было смешно.
Вдруг в кабинет вошла Насвай, оправдываясь какими-то своими очередными бабушками на дороге. Александр Ильич даже головы не повернул – только смотрел на меня, ожидая ответа с поражающей серьёзностью. Я не замечала, что он еле сдерживал усмешку – мне казалось, он ненавидел меня и только и ждал того, чтобы отправить к директору. А мне нельзя к директору. Это всё, что я знала.
– Так что, Юдина, скажете в своё оправдание?
Насвай, тихо пробираясь к своей последней парте, не смогла сдержать любопытства и заглянула в телефон. И не знаю, чем она руководствовалась – я не понимаю её даже сейчас – но она вдруг фыркнула:
– Блин, Сан Ильич, это не Юлька, это я… – она извиняющее сверкнула глазками, состроив жалобную мордочку. – Я это… ну пошутить хотела. Извините, ради Бога?
– Я атеист, Гречкина, – он пригвоздил её к месту тяжёлым взглядом. Я бы умерла под таким. Но я воскресала. А она шаркала берцем по линолеуму.
Я не верила. Переводила поражённый взгляд с Насвая на физика. У меня лопнули все нейроны в мозгу, и я только и могла что кивать. Пришлось быстро подстроиться под ситуацию и сделать правдивое лицо.
Вот только когда он нас отпускал, он кинул на меня такой взгляд, снова мимолётно спустившись к губам, что мне стало понятно: ничерта он не поверил.
В голове у меня были только две мысли. Первая: «Пиздец».
А вторая…
