Вчера Рэнди всю вторую половину дня объезжал старых друзей, проверяя, не пострадал ли кто. Ами проявила вуайеристский интерес к его прошлой жизни и составила Рэнди компанию, что с социальной точки зрения невероятно осложнило дело. Так или иначе, сюда они добрались уже в темноте, и сейчас Рэнди впервые может при свете дня оценить размер бедствия. Он снова и снова обходит дом. Все разрушено настолько основательно, что это уже почти смешно. Рэнди одолжил у Марка Аврелия Шафто фотоаппарат и теперь щелкает дом с разных точек, пытаясь определить, что здесь может стоит хоть каких-нибудь денег.
Каменный фундамент на три фута возвышается над землей. Деревянные стены были возведены на нем, однако почти не закреплены (обычная практика в прежние времена; улетая в Манилу, Рэнди как раз думал, что это надо поправить до очередного землетрясения). Когда вчера в 14:16 дня земля начала колебаться, фундамент заходил вместе с ней, но дом хотел остаться на прежнем месте. В итоге фундамент выехал из-под дома, и один угол просел до земли. Рэнди мог бы прикинуть кинетическую энергию, набранную домом в падении, и перевести в тротиловый эквивалент или размах чугунной бабы; впрочем, задачка сугубо умозрительная – результат и так налицо. Достаточно сказать, что удар о землю сильно подействовал на здание. Вертикальные брусья сложились, как карточный домик. Каждая оконная или дверная рама превратилась в параллелограмм, так что все стекла разбились, а витражи разлетелись вдребезги. Лестница провалилась в подвал. Дымовая труба, которую давно надо было подправить, рассыпалась кирпичами по всему двору. Трубы покорежились, соответственно система отопления (дом обогревался батареями) канула в Лету. С обрешетки крыши обрушилась штукатурка, тонны доисторической шпаклевки и конского волоса вывалились из стен и потолка и смешались с водой из лопнувших труб; серое месиво стекло в нижние углы комнат. Ручной работы итальянская плитка, которую Шарлин выбрала для ванной, раскололась на 75 %. Гранитные столешницы на кухне превратились в рифтовую тектоническую систему.
– Только под снос, сэр, – говорит Робин Шафто. Он всю жизнь прожил в Теннесси, в трейлерах и бревенчатых домиках, но тут все ясно даже и ему.
– Вам ничего не нужно достать из подвала, сэр? – спрашивает Марк Аврелий Шафто.
Рэнди смеется.
– Там есть шкаф с документами… Погоди! – Он хватает Марка за плечо, пока тот не бросился в дом и не прыгнул, на манер Тарзана, в лестничный пролет. – Я собирался их забрать, потому что там счета на каждый цент, вложенный мной в дом. Когда я его купил, это была развалюха. Вроде как сейчас. Может, чуть лучше.
– Бумаги нужны вам для развода?
Рэнди прочищает горло. Он пять раз объяснил, что они с Шарлин не были женаты, и это не развод. Однако мысль, что можно жить нерасписанными, настолько не укладывается в голове у теннессийских Шафто, что они по-прежнему говорят «ваша бывшая супруга» и «развод».
Заметив колебания Рэнди, Робин спрашивает:
– Или для страховки?
Рэнди неожиданно весело хохочет.
– Дом ведь был застрахован, сэр?
– В этих краях практически невозможно оформить страховку от землетрясения, – говорит Рэнди.
До Шафто впервые доходит, что вчера в 14:16 дня Рэнди обеднел примерно на триста тысяч долларов. Они потихоньку отходят, оставив его в одиночестве документировать ущерб.
Подходит Ами.
– Овсянка готова.
– Отлично.
Она стоит перед ним, скрестив руки на груди. Город неестественно тих; электричества нет, машин на улицах совсем мало.
– Прости, что вчера я сшибла тебя на обочину.
Рэнди оглядывает свою «Акуру»: вмятину на левом заднем крыле, куда Ами вчера въехала ему бампером, и помятый правый передний бампер, которым он врезался в припаркованный «Форд-Фиеста».
– Забудь.
– Тебе не хватает еще и расходов на ремонт. Я заплачу.
– Серьезно. Не бери в голову.
– Ну…
– Ами, я прекрасно знаю, что тебе сто раз плевать на мою дурацкую машину, и когда ты притворяешься, это видно.
– Ты прав. Все равно извини, что я неправильно оценила ситуацию.
– Я сам виноват, – говорит Рэнди. – Надо было объяснить тебе, зачем я сюда еду. Но на черта ты взяла грузовой фургон?
– В аэропорту Сан-Франциско все нормальные машины оказались разобраны – какая-то большая конференция в Москон-центре. Вот я и проявила смекалку[60].
– Как ты добралась сюда так быстро? Мне казалось, я вылетел из Манилы последним рейсом.
– Я приехала в аэропорт на несколько минут позже тебя. На твой рейс билетов не было. Я села на ближайший самолет до Токио. Кажется, он взлетел раньше твоего.
– Нас задержали с вылетом.
– В Токио я села на первый же самолет в Сан-Франциско. Прилетела на пару часов позже тебя и очень удивилась, что мы въехали в город одновременно.
– Я заглянул к другу. И ехал живописной дорогой. – Рэнди на минуту закрывает глаза, вспоминая катящиеся глыбы и дрожащее под колесами шоссе.
– Когда я увидела твою машину, то решила, что мне вроде как Бог помогает, – говорит Ами. – Или тебе.
– Бог помогает? С чего ты взяла?
