– Это уже делается, – говорит Честер, дослушав Рэнди. – Компания, в которой вы с Ави работали в Миннеаполисе, – одна из ведущих…
– Честер, я хочу познакомить тебя с моей приятельницей Ами, – перебивает Рэнди, хотя Ами далеко и не слышит. Но он боится узнать от Честера, что акции миннеаполисской компании обогнали по котировкам «Дженерал Динамикс» и что ему, Рэнди, не следовало их продавать.
– Ами, это мой друг, Честер, – говорит Рэнди, ведя Честера между столиками.
На этот раз некоторые игроки отрывают глаза от карт, чтобы взглянуть, но не на Ами, а на Честера. Рэнди подозревает, что у того в кармане есть уникальные суперкозыри вроде «Термоядерный арсенал Союза Советских Социалистических Республик» или «ЯХВЕ». Оказывается, Честер заметно преуспел в общении с людьми: он без всякой неловкости пожимает Ами руку и произносит несколько вежливых фраз, правдоподобно изображая взрослого и преуспевающего собеседника. Рэнди не успевает опомниться, как Честер приглашает их к себе.
– Я слышал, дом еще недостроен, – говорит Рэнди.
– Ты, наверное, читал статью в «Экономист», – отвечает Честер.
– Да.
– Если бы ты читал статью в «Нью-Йорк таймс», то знал бы, что статья в «Экономист» не соответствует истине. Я уже там живу.
– Ну, интересно посмотреть, – говорит Рэнди.
– Заметили, как хорошо заасфальтирована моя улица? – кисло спрашивает Честер полчаса спустя.
Рэнди оставил битую «Акуру» на гостевой стоянке перед домом Честера, а тот загнал свой двухместный открытый «Дюзенберг» 1932 года в гараж, между «Ламборджини» и каким-то странным транспортным средством вроде аэроплана, способным парить в воздухе на пропеллерах в кольцевых каналах.
– Если честно, нет, – говорит Рэнди, старясь не слишком пялиться на все вокруг. Даже мостовая под его ногами выложена мозаикой из фигурной плитки. – Помню, что она была широкая, ровная и без выбоин. Короче, хорошо заасфальтированная.
– Из-за него-то в первую очередь, – Честер кивает на свой дом, – и приняли ПОНОС.
– Что-что?
– Постановление о непомерно огромных сооружениях. Недовольные протащили его через городской совет. Всяким кардиохирургам и паразитам из трастовых фондов можно жить в больших красивых особняках, но боже упаси, если какой-нибудь грязный компьютерщик вздумает построить себе дом и подгонит к нему несколько грузовиков с цементом.
– Тебя заставили заново асфальтировать улицу?
– Меня заставили заново асфальтировать половину их вонючего города, – говорит Честер. – Некоторые соседи ворчали, что мой дом портит здешний вид. Я решил, ладно, пусть подавятся.
Дом и впрямь больше всего похож на огромную погрузочно-разгрузочную станцию под стеклянной крышей. Честер машет рукой в сторону глинистого, почти голого спуска к озеру Вашингтон.
– Как видите, работы по ландшафтному дизайну еще не начались. Пока больше всего напоминает природную лабораторию по изучению эрозии.
– Я бы сказал, битву на Сомме, – замечает Рэнди.
– Неудачное сравнение, поскольку нет окопов. – Честер по-прежнему указывает на озеро. – Если посмотреть ближе к воде, можно увидеть полузасыпанные шпалы. Там мы прокладывали рельсы.
– Рельсы? – спрашивает Ами.
Это ее первые слова с тех пор, как они проехали в главные ворота. По пути Рэнди сказал ей, что, будь у него по тысяче долларов на каждый десятичный порядок, отличающий их с Честером состояния, он, Рэнди, мог бы больше никогда не работать. Это было скорее умно, чем информативно, и Ами оказалась не готова к тому, что ей предстоит увидеть. У нее по-прежнему брови лезут на лоб.
– Для паровоза, – объясняет Честер. – Железнодорожной ветки поблизости нет, поэтому мы погрузили его на баржу и лебедкой втянули по рельсам в фойе.
Ами по-прежнему морщит лицо.
– Ами не читала статей, – объясняет Рэнди.
– Ой, простите! – говорит Честер. – Я увлекаюсь старинной техникой. Дом – музей мертвых механизмов. Суньте руки сюда.
Перед входом стоят в ряд четыре пьедестала высотой примерно до пояса, украшенные эмблемой «Новус Ордо Секлорум» – глазом и пирамидой. На крышке у каждого нанесен контур человеческой руки с выступами между пальцами. Рэнди прикладывает ладонь к контуру и чувствует, как выступы прокатываются в пазах, считывая и запоминая геометрию руки.
– Теперь дом вас знает, – говорит Честер, набирая их фамилии на водонепроницаемой клавиатуре. – Я дам вам определенный набор привилегий, предназначенный для моих личных гостей. Вы сможете проезжать в главные ворота, парковаться и гулять рядом, даже когда меня нет. Внутрь сможете войти, когда я дома, в противном случае он вас не впустит. Внутри вы вольны попасть в любое место, кроме нескольких комнат, где я храню корпоративные документы.
– У вас своя фирма? – робко спрашивает Ами.
– Нет. После того как Рэнди и Ави уехали из города, я бросил колледж и пошел в местную компанию, где и работаю до сих пор.
Прозрачная стеклянная дверь отъезжает в сторону. Рэнди и Ами вслед за Честером входят в дом. Как и обещано, в фойе стоит полномасштабный паровоз.
– Дом выстроен по принципу трансформера, – говорит Честер.
