Криптономикон полностью

Если х > у, Дантист побеждает. Судья скажет: «Вы, „Эпифит“, должны этому бедному, обиженному миноритарному акционеру х долларов. Но я смотрю на жалкое состояние вашей компании и понимаю, что столько денег вам не собрать. Единственный способ загладить ущерб – расплатиться тем, чего у вас завались, – вашими паршивыми акциями. А поскольку стоимость всей компании очень, очень близка к нулю, вам придется отдать ему практически все».

Как сделать х < у? Либо уменьшить стоимость лодки, сняв с нее золото, либо увеличить стоимость «Эпифита» – но как?

В более удачное время они могли бы преобразоваться в открытое общество, однако на это уйдут месяцы. И ни один инвестор не притронется к их акциям, пока над «Эпифитом» висит иск Дантиста.

У Рэнди возникает видение: он едет в джунгли с автопогрузчиком, сгребает слитки, которые нашел с Дугом, везет в банк и кладет на счет «Эпифита». Это было бы решение. От одной мысли по всему телу пробегает электрический ток.

Левее движется некий рой женщин и детей, слышатся знакомые голоса. Мозг Рэнди, как голодный спрут, обволокся вокруг идеи золота в джунглях; чтобы на секунду вернуться к реальности, надо разомкнуть щупальца, отрывая присоску за присоской. Наконец он фокусируется на беспорядочной группе и узнает семью Ави: Дебору, выводок детей и двух нянь, сжимающих паспорта и билеты в конвертах «Эль Аль». Дети маленькие и норовят брызнуть в разные стороны, взрослые сосредоточены на том, чтобы этого не допустить, в итоге группа движется примерно как мешок такс по направлению к куску мяса. Рэнди, вероятно, лично виновен в их исходе. Он охотно сбежал бы в мужской туалет и забился в толчок. Однако что-то сказать надо, поэтому он догоняет Дебору и для начала предлагает взять у нее сумку с детскими шмотками. Сумка оказывается неожиданно тяжелой; Рэнди предполагает, что там несколько галлонов яблочного сока плюс целая противоастматическая установка и, может быть, слиток-другой золота на случай мирового финансового обвала.

– В Израиль?

– «Эль Аль» не летает в Акапулько.

Ого! Дебора на пике формы.

– Ави как-то это объяснил?

– Ты меня спрашиваешь? Мне казалось, ты должен быть в курсе, – говорит Дебора.

– Ну, все так быстро меняется, – мямлит Рэнди. – Я не знал, что надо рвать когти.

– Тогда почему у тебя из кармана торчит билет «Эйр Кинакута»?

– Ой, знаешь ли… кой-какие дела.

– Что-то ты невеселый. У тебя проблемы? – спрашивает Дебора.

Рэнди вздыхает:

– Как сказать. А у тебя?

– У меня? Проблемы? С какой стати?

– Ну, тебя вырвали из дома и велели в десять минут отправляться черт-те куда…

– Мы летим в Израиль, Рэнди. Это не из дома, а домой.

– И все-таки это нервотрепка…

– По сравнению с чем?

– С тем, чтобы оставаться на месте и жить своей жизнью.

– Это моя жизнь, Рэнди.

Дебора явно на взводе. Рэнди предполагает, что она зла как черт, но соблюдает некое эмоциональное соглашение о неразглашении. Это, наверное, лучше, чем два других варианта, которые приходят в голову Рэнди, а именно: (1) истерические взаимные упреки и (2) ангельское спокойствие. Поведение Деборы означает: «У меня свои дела, у тебя свои дела, вот и проваливай». Рэнди внезапно чувствует себя полным идиотом. И зачем только он взял у нее сумку? Дебора тоже явно не понимает, какого хрена Рэнди набился в носильщики, как будто ему больше не фига делать. Можно подумать, они с нянями не дотащат сумку до самолета. Когда она, Дебора, последний раз предлагала Рэнди написать за него программу? А если Рэнди и впрямь нечем себя занять, уж лучше бы, как мужчина, обвязался гранатами и хорошенько обнял Дантиста.

Рэнди говорит:

– Ты, наверное, еще свяжешься с Ави перед отлетом. Передашь ему от меня сообщение?

– Какое?

– Ноль.

– И все?

– Да.

Дебора, вероятно, не в курсе, что Ави и Рэнди, экономя пропускную способность канала, пользуются двоичным кодом, а-ля Пол Ревир со Старой Северной церковью. В данном случае «ноль» означает, что Рэнди не сумел стереть всю информацию с жесткого диска Гроба.

Как ни заманчиво выглядит зал ожидания первого класса компании «Эйр Кинакута» с бесплатной выпивкой и безупречным восточным сервисом, Рэнди туда не идет. Если он плюхнется в мягкое кресло, то неизбежно впадет в кому, и на самолет его придется доставлять автопогрузчиком. Он бредет по аэропорту, судорожно хватаясь за бок всякий раз, как не обнаруживает там сумки с ноутбуком. В голове все никак не уляжется, что бо́льшая часть ноутбука отправилась в помойку перед конторой дилера, где он освобождал «Акуру». Пока дилер бегал в банк за пятью штуками, Рэнди отверткой от складного ножа вывинтил винчестер, а все остальное выбросил.