Довольно длинное заклинание запечатало все выходы из дома, и правитель переместился к себе. Рухнув на кровать, он оттер выступившую из носа кровь. Снова перенапряжение. Отвратительно. Ещё и спина болит. Опять. Правитель вздохнул. Ему ещё нет и тридцати смен сезона, а он разваливается. Все из-за отсутствия нормальных и долговременных превращений. Выпускать дракона надо чаще, но сейчас это невозможно. Гости, заговорщики, плюс скоро латать щиты у пустыни.
Властелин тихо застонал и, перевернувшись, уткнулся носом в подушку, натягивая на себя одеяло. Спать. Подумать о делах можно и завтра.
Монак был бледен как смерть, даже его рыжие, как у сестры, волосы, казалось, потускнели. Гэлен нашли два оборота назад. Закованную в серебряные цепи и с вырванным сердцем. Недалеко от неё два трупа вампиров. Впервые за многие смены сезона вожак оборотней и глава клана вампиров объединились для подачи прошения правителю Арелина. Они просили найти убийцу и передать его в руки нелюдям для казни по их законам.
Как узнал Арктус, правитель сейчас сильно не в духе. Как выразился дроу, Темный сейчас похож на драконицу на кладке, едва огнем не дышит. Ледяным.
Прошение принял, но пока не спешит отправлять стражу. Слишком занят прибывшими гостями. Сейчас идут переговоры и обновление старых договоров. Как Арктус вообще смог из замка выбраться – чудо из чудес.
Хэмол налил в большой стакан сильнейшего успокоительного и сунул Монаку. Тот, не принюхавшись, выпил и через некоторое время, уронив голову на стол, уснул.
Таус вздохнул с облегчением и кивнул гномам. Те, кряхтя, потащили оборотня в спальню. Монак мог натворить много бед, особенно в таком состоянии. Глава революционеров сам прекрасно знал, что испытывает оборотень и выпускать обезумевшего от горя Монака не собирался.
- Как думаешь, что произошло? – Тихо спросил Хэмол.
- Понятия не имею, – вздохнул Таус. – Два вампира, оборотень – в итоге три трупа. Темный в бешенстве, альфа и глава клана объединились. Такое чувство, будто мы все угодили в одну большую галлюцинацию.
- Если бы все было так просто. Эста говорит, ночью был сильный выплеск темной энергии. Ни на что не похожей. Темный, скорее всего, тоже это уловил, как и большинство магов. Нетим молчит, только хмурится и в книгах ковыряется, но ему нужен доступ к куда более обширным знаниям, а это только в академии магов и в замке.
Таус потер лицо руками. Как же он устал от всего этого. Вечная нехватка знаний, возможностей и прав. Дети с молоком матери впитывают страх перед правителем, в их головы вкладываются жестокие законы и трепет перед магией. Любой ребенок, в котором просыпается дар, вынужден либо прятаться, либо идти на поклон к Темному и просить разрешения на развитие сил. Редко кто его получает, ещё реже маги остаются на свободе или просто в живых.
- Как думаешь, что это было?
Таус повернулся к Хэмолу. Уставший лекарь с отчаянием смотрел в глаза парню и глава революционеров отвел взгляд. Он не знал. Боль от потери Хэлен чувствовалась, как острый нож, который медленно проворачивают в ране.
- Мы выясним, что это было. Как только получим больше информации.
Хэмол кивнул и, поднявшись, направился к себе. Ему многое предстоит сделать.
Племя орков разбило лагерь вблизи Тенебриса на берегу Мурха. Кочевой народ подготовил плату правителю Арелина за стоянку. Пожалуй, орки были единственным народом, что платил так мало и имел столько привилегий. Они могли передвигаться по всей стране, останавливаться где угодно и никто из них еще не полетел в проклятую пропасть. Хотя, даже долгожители Арелина не вспомнят ни одного нарушения законов орками. Те жили в согласии с любым правителем.
Огромный черный жеребец встал на дыбы, вынуждая орков натянуть веревки. Конь захрапел и ударил копытами о землю, тяжелое дыхание вырывалось из пасти зверя. Он был даром для правителя Арелина, единственный в своем роде жеребец такой масти. Длинная грива развевалась на ветру, мощные ноги, способные выдержать тяжесть даже крупного наездника, лоснящаяся шкура, придававшая ухоженный вид коню и разум, светящийся в темных глазах. Элементаль воздуха и ветра, привязанный к телу животного, не желал иметь ничего общего с орками. Он рвался на волю, мчаться навстречу солнцу и вихрю, но крепкие веревки мягко опутывали мощное тело, не раня, но удерживая на месте.
Вновь рванувшись, конь попытался сбежать, но ещё трое орков не позволили ему это сделать.
Буквально в двух шагах возводился лагерь, и женщины готовили ужин, а мужчины пытались усмирить дикого жеребца. Их дар не должен ускользнуть, особенно, когда отряд стражи так близок к их стойбищу.
Через полтора оборота на стоянку вошли трое оборотней и четверо дроу. Герб правителя на их одежде и щитах не оставлял сомнения в том, кому они служат. Орки, переглянувшись, подвели упирающегося жеребца к страже.
- Ничего себе, вот это зверюга, – восхищенно присвистнул один из оборотней. – Как его вести-то, если он вырывается?
