Король Райен неподвижно лежал на кровати – загипсованный, забинтованный, с опущенными на глаза веками и опухшими, не зажившими еще губами, с которых на белую подушку капала красная кровь.
Агата приблизилась на шаг к кровати.
Веки Райена дрогнули, поднялись, показались и уставились на девушек два глаза, два сине-зеленых озерца. Прежде чем Райен успел крикнуть, Софи выхватила из рук Агаты письмо, запрыгнула на кровать, прикрыла королю рот своей ладонью, навалилась на него, придавив своим весом к матрасу. Райен завозился под ее сине-красным платьем, пачкая своей кровью ее пальцы.
– Послушай, дорогой. Послушай меня, – сказала Софи, нашаривая лежащее у нее на коленях письмо. Несколько раз не смогла его взять в руку, потом подняла, наконец, и поднесла его к лицу Райена. – Мне нужно, чтобы ты прочитал это. Ты видишь, что здесь написано?
Агата видела, как округлились глаза Райена, а его лицо побелело как мел.
– Теперь тебе ситуация понятна, не так ли? – спросила Софи, опуская руку с письмом.
Райен лежал неподвижно, как труп.
– Отлично, – сказала Софи. – Агате хочется думать, что король Артур не твой отец. Это письмо – ее доказательство, – она низко наклонилась, едва не касаясь своим носом носа Райена. – Поэтому я хочу, чтобы ты сказал мне, кто твой настоящий отец. На этот раз мне
– Три… – сказала Софи, глядя прямо в глаза Райену. – Два, один…
– Стой, погоди, Софи! – ахнула Агата.
Софи подняла свою руку, которой зажимала рот Райену…
– На помощь! – крикнул Райен. – Ко мне! На помощь!
Распахнулись двери, в них, сверкая доспехами и обнаженными мечами, повалили стражники. Но Агата уже сдернула Софи с кровати и вместе с ней бросилась в голубую прорезь портала.
Падение на стеклянный пол шара Доуви оказалось очень болезненным. Мыча от боли, Агата поднялась на ноги сама, подняла Софи и принялась отчитывать ее, схватив за плечи.
– Идиотка! Ты вела себя как его подружка, вместо того чтобы угрожать ему! Ты должна была приставить зажженный палец к его горлу или подушкой придушить! Что угодно должна была сделать, лишь бы заставить его говорить правду! И вообще, это
– Ты слишком уж медлила, – хрипло ответила Софи, пытаясь оттолкнуть от себя Агату. Рука Софи до сих пор была испачкана кровью Райена. – Вот я и сделала то, что нужно было сделать. И сделала все правильно.
– Это было сделано
Агата замерла, не договорив.
Софи в испуге попятилась назад.
Почему? Да потому что кровь Райена волшебным образом сама отделилась от руки Софи.
Девушки в ужасе следили за тем, как кровавые капельки парили в воздухе, постепенно сливались друг с другом. Начала образовываться одна большая капля, загустела, потемнела и, наконец, превратилась в маленький шарик, поверхность которого затвердела, кончики заострились.
И появился кристалл.
Он поплыл вверх, к призрачной маске, и прилепился там прямо посередине между двумя пустыми прорезями на месте глаз.
Агата подошла, подняла руку, взяла пальцами кровавый кристалл и переложила его себе на ладонь.
Затем вместе с Софи склонилась над кристаллом, и они принялись наблюдать начало разворачивающейся в нем сцены.
Хватило нескольких секунд, чтобы девушки обменялись напряженными взглядами.
– Нужно идти внутрь, – сказала Агата.
Софи возражать не стала.
Свечение хрустального шара Доуви стало совсем слабым, связь в любой миг могла оборваться, и тогда…
Но Агата уже схватила Софи за руку и принялась пристально всматриваться в центр красного кристалла.
Вспышка света, сильный толчок в грудь, и они обе оказались внутри кристалла, слепленного из крови короля.
Вся сцена смотрелась в красноватых тонах, словно была освещена кровавым закатным солнцем.
Они находились в старой спальне леди Гримлейн в Белой башне Камелота. Бывшая домоправительница Тедроса нервно прохаживалась взад и вперед, то и дело бросая напряженные взгляды в сторону окна.
Поначалу Агата едва узнала ее. Хотя Гризелла Гримлейн уже и тогда носила накидки своего любимого цвета лаванды, но была моложе… нет, не просто моложе, но
Две непрошеные гостьи в стеклах ее окна не отражались, как и светящийся бледным голубым огнем портал за их спинами.
