У Алисы волосы встали дыбом — как можно отказываться от столь исключительного предложения? Даже если чудище ее съест… Нет, конечно она не хотела стать обедом. С сестрой или без нее, она желала удовлетворить жажду мучительного любопытства.
— Я хочу узнать больше, — Алиса взяла второй перстень. — Ты сама видела, оттуда можно сбежать в любую секунду!
Анна заметно обеспокоилась, сестра слишком сильно рвалась в неизвестность. Алиса соединила гранатовые камни, но ничего не произошло. Разочарование отразилось на ее лице, она догадалась, в чем дело. Не готовая к необъяснимому исчезновению Алисы, Анна вздохнула с облегчением.
— Без тебя эти «штуки» не работают!
— Эти «штуки» пугают!
Утешая, Анна провела рукой по плечу сестры и удалилась в ванную комнату. Она не верила в чудеса и не любила сказки. Раз уж наша жизнь лишена волшебства, то и мечтать о нем не нужно, не придется после огорчаться. Анна, будучи младшей по возрасту, оказалась взрослее по восприятию мира. Даже внешне она выглядела намного серьезнее и строже сестры. Анна никогда не носила масок, не лицемерила и оттого не имела желания водить дружбу с людьми, которые жаждали купаться в лести и лжи. Общение с окружающими в целом давалось ей сложно. Да и одной, но настоящей подруги в лице Алисы — достаточно.
Закрыв глаза, Анна стояла в душе под теплой водой, что стремительно бежала вниз по золотистым пружинкам локонов и стройному телу. Не в силах остановиться, Анна думала о необъяснимом исчезновении комнаты. Преломить свое мышление и поверить в то, что перстни действительно обладают некой волшебной силой, весьма сложно. Ее волновал вопрос: куда переносят эти «безделушки»? Сестры ничего не знали. Все что у них есть: сон, перстни и растворившаяся комната. Анна чувствовала, как разгорается интерес, как сложнее становится рассуждать здраво. Тайна оказалась также невыносимо заманчива, как и опасна.
Анна зашла на кухню, вытирая мокрые волосы мягким махровым полотенцем. Алиса сидела за столом, скрестив лодыжки. Перед ней в большой некогда сиреневой кружке, на которой она давно собственноручно нарисовала целый пейзаж, остывал любимый черный чай с бергамотом. Его вкус Алиса находила уютным, аромат и сладость всегда успокаивали ее. Томясь в ожидании и острых размышлениях о случившемся, она разламывала мягкое печенье на мелкие кусочки и медленно отправляла их в рот, не глядя.
— Ладно, — объявила Анна, — я с тобой. Посетим мы твое загадочное место.
Алиса резко подскочила со стула, задела стол и чуть не расплескала горячий чай. Она улыбалась так ярко, будто выиграла золото на соревнованиях, не меньше, таким важным вдруг стало для нее неизведанное. Алиса заключила сестру в теплые объятия, с трудом сдерживаясь, чтобы не завизжать от чрезмерной радости.
— Какое прекрасное утро! — порадовался отец доброму настрою дочерей, надевая пиджак. — Решили уже, чем сегодня займетесь? У меня много работы, думаю, сильно задержусь.
Виктор, привлекательный широкоплечий мужчина средних лет с небольшой ямочкой на подбородке, подошел к кофеварке и налил в чашку ароматный черный кофе. Дочери всегда видели в нем лучшего друга, любящего, удивительно доброго и понимающего отца. От него Алисе достались рыжие волосы, высокие скулы, редкие аккуратные веснушки и большие зеленые глаза. Унаследованная лопоухость как нельзя кстати дополняла мечтательный образ дочери. Анна же походила на мать и оттого, наверное, жить ему было больнее. Виктор за двоих отдавал детям целый мир и полностью посвящал им свою жизнь… по выходным. Он старался, чтобы дочери ни в чем не нуждались, но на работу, на материальный достаток времени тратил больше, чем на проявление любви и внимания. Возможно, в делах он укрывался от собственной боли. Виктор никогда не искал замену почившей жене. И эта неиссякаемая любовь служила девочкам образцом истинных чувств.
Виктор старался купать дочерей в излишествах, баловать — все только самое лучшее. Все, что могли пожелать дочери, непременно получат, и получат в десять раз лучше и в десять раз больше. Даже если не заикнутся — получат, ведь у других девочек это что-то есть, значит, должно быть и у них. Не было у них только матери, и он безуспешно пытался заполнить эту пустоту вещами. Только дочери этого вовсе не желали и не нуждались ни в игрушках, ни в платьях, ни в гаджетах. В действительности детям нужна лишь родительская любовь. Но порой за болью о прошлом слишком сложно разглядеть настоящее.
— Кстати, пап, — спохватилась подготовить оправдание предстоящему отсутствию Алиса, — мы с друзьями в поход собрались.
— Надолго?
— Как получится, — ответила она, поразмыслив пару секунд.
— Обязательно звоните, не заставляйте меня волноваться.
Отец, казалось, уловил в ее глазах ложь, но промолчал. Алиса выглядела слишком возбужденной для привычного похода. Да что уж, ее разрывало от удивительной тайны! Он поставил чашку, поправил галстук, одобрительно потрепал по головам дочерей, попрощался и ушел на работу.
