— Так нечестно! Мы должны быть командой! Если б я додумался первый, я бы тебе подсказал!
Сейчас они до боли напоминали двух подростков, спорящих на перемене в школе из-за мнемоблокнота со свежими шпаргалками. Конрад изо всех сил удерживался от желания немедленно выскочить из засады и как следует накостылять обоим, но боялся пропустить интересное признание, которое потом пришлось бы из Энеобе железными клещами под пытками извлекать.
— Одному местному жителю я принес клубни картофеля, — заговорил со вздохом Энеобе. — И колоски пшеницы. Совсем немного. Объяснил, как выращивать, поливать, окапывать и тому подобное, какие части растений съедобные и про способ употребления в пищу. А тот парень мне позже про ритению, кере, чоххо и аэранию рассказал. Я ритению попробовал: на гибрид репы с морковью похожа, только не такая жесткая и совсем не горькая. Кере у них великолепные! Сладкие, сочные. И питательные, говорят. На вкус не напоминают ни одну из известных земных ягод, аромат похож на причудливую смесь маракуйи и земляники с медом. Аэрания несъедобна. Только и пользы от нее, что в древности корни на светильники резали, а листьями обертывали больных горячкой. Теперь здесь редко кто болеет. Наверное, лекари давно все хвори извели.
— И как ты познакомился с тем итэтэ? Просто подошел наудачу и предложил картофель в обмен на информацию?
— Спятил! — ужаснулся Энеобе. — Знакомство произошло совершенно случайно. Я прыгающий орешек на его глазах поймал. Насмешил очень, вот он со мной и заговорил.
— Прыгающий орешек?!
— У них в лесу растет дерево, похожее на нашу лещину. Орехи вызревают каждый месяц и на землю осыпаются. Если их не собрать и не закупорить в емкости, то через пару часов после опадания с дерева, орехи сбиваются в стайки и прыгают через лес, пока не достигнут свободной лужайки. Там они закапываются в землю и прорастают в новый орешник. Ловить их во время движения опасно, они становятся колючими, как ежи. Я поймал один и искололся об него. Итэтэ с женой как раз свои емкости с урожаем уносить собирались, услышали, как я завопил, но добычу не выпустил. Супругов мое поведение рассмешило. Они мне соком каким-то ладони помазали, раны и затянулись. Орех подёргался еще минуту в пробирке и затих. До сих пор на корабле в контейнере лежит и не шевелится. Я пока не знаю, что с ним делать, к какому из отчетов приложить. Итэтэ сказали: до катастрофы, происшедшей двадцать лет назад, орехи не прыгали. Но у них на планете часто законы строения материи меняются, итэтэ привыкли. Например, раньше оатоны — нечто вроде наших оленей — приходили целыми стадами к жилым домам. Им так поступать приказывала Альриза. Население забивало оатонов и питалось свежим мясом. Теперь же Магам приходится загонять животных силой в город с помощью телепатии. В общем, жизнь после катастрофы стала значительно труднее.
— А ты о своих задушевных беседах с итэтэ капитану Картрайту докладывал?
— Пока не буду. У нас только-только небольшое взаимопонимание возникло. Боюсь сглазить…
Тут Конрад не выдержал. Выйдя из кустов с репликой: «А вот и шеф, ребята! Не ждали?» — он приблизился к задрожавшему Энеобе и спросил, пряча невыносимо зудящие кулаки за спину:
— Кто вам, сэр Фишер, разрешение давал нашу экспериментальную картошку и пшеницу раздаривать направо и налево?!
— Но… Сэр… Я …
— Мы, между прочим, получив разрешение жрецов, сажать семена возле корабля собирались писать отчет о проценте всхожести и качестве полученного пищевого продукта!
— Напишем, — натянуто улыбнулся Энеобе.
— Напишем? — обалдел Конрад. — Каким образом?!
— Все путем, сэр. Пока бы вы дождались пресловутого разрешения жрецов! А то и не дождались бы вовсе, как в случае с храмами. А семена сейчас в хороших руках. Их посеяли и ухаживают за ними. Если что — мы не виноваты. Так и скажем: обронили контейнер, он и затерялся. Искали потом — не нашли. Жалко было. Но ничего не попишешь. Баба с возу, кобыле легче… То есть, что упало, то пропало! («От Пашки набрался народной мудрости», — с неудовольствием отметил капитан). Здесь население голодное и довольно несчастное. Представляете, бытовую магию в последнее время запрещают, людям приходится дома ремонтировать, огонь разжигать, одежду себе шить вручную, а они отвыкли от такого за долгие столетия. Кроме того, лучшие семена выдают в храмах только за особые заслуги. Да и дешевых, из которых потом не очень-то вкусные плоды вырастают, не отсыплют много. Правда, обещают, что вскоре, если Явления хоть немного утихнут, запрещающий магию закон отменят.
— А если из-за наших сельскохозяйственных культур тут какое-нибудь Явление возникнет? — с угрозой в голосе спросил капитан.
— Не может быть, — усомнился Энеобе, — картошка либо уродится, либо нет, при чем тут Явление?
— Все равно, как мы напишем отчет и проследим результаты посадки, растяпа ты эдакий? Или будем лазить по ночам на участок твоего дружка-альризийца, чтобы фиксировать процесс вызревания?
— Сэр Картрайт, вы меня обижаете, — надулся биолог, — неужели я, по-вашему, не договорился и об этой маленькой услуге?
