После выписки Ирэн прошла длительный курс реабилитации в Мадридском центре. Память так и не восстановилась, и врачи не нашли причину. Гематома зажила, необратимой травмы мозга не наблюдалось, но миссис Ганн не могла вспомнить ничего из событий до катастрофы. В конце концов, специалисты сдались. Они с сожалением развели руками и выразили надежду, что память когда-нибудь вернется, после чего молодую женщину выписали, сняв с ее медицинской страховки внушительную сумму за лечение. К счастью, супруги Ганн оказались довольно состоятельными людьми.
В тот же день Кевин и Ирэн вылетели обратно в Соединенные Штаты.
По возвращении в Неваду начались другие проблемы. Воспользовавшись извлеченной из узоров землян информацией, Кьют без труда привез Ирэн в дом погибшей пары, но в тот же день к ним в гости потянулись родственники погибших супругов. Родные констатировали факт, что характеры Кевина и Ирэн за полгода их отсутствия изменились до неузнаваемости. Кроме того, вокруг молодоженов стали происходить и другие настораживающие события.
Добродушный сеттер Джим, которого после известия о катастрофе приютила у себя в доме старшая сестра Ирэн, будучи торжественно возвращен обратно к хозяину, почему-то панически боялся приблизиться к нему. Пес чуял за версту чужеродную энергию, скалился и рычал на Кьюта. Ирэн он воспринимал спокойнее, но все равно давал себя гладить неохотно, старался отойти подальше.
Годовалая племянница Мери разревелась во весь голос, когда тетя попыталась ее обнять.
— Я не помню девочку из-за катастрофы, но почему она боится меня? — удивлялась Ирэн.
Родственники недоумевали. Если бы не знакомая внешность, они бы вполне могли решить, будто им подменили обоих супругов. Их жесты, походка, привычки, интонации голоса — иным стало решительно все. И по отношению друг к другу Кевин и Ирэн стали вести себя холоднее, нежели раньше.
Отец Кевина — Теодор шепнул на ухо тому, кого считал своим сыном: «Слышь, расскажи старику правду. Тут народ по углам шепчется о разном, да я и сам начинаю всерьез опасаться. С тех самых пор, как мы с матерью навестили вас в Мадриде после крушения и до сегодняшнего дня, мне не дает покоя один вопрос… Вы оба ведете себя, мягко выражаясь, странно. От вас только внешность и осталась прежней. Я ни тебя, ни твою жену просто не узнаю. Сначала я думал: это шок, последствия травмы. Но сколько еще ждать? Вы похожи на жертв секретного эксперимента. Вам лоботомию, случайно, не сделали испанские эскулапы? А то с них станется — в чужих мозгах ковыряться!» — попытался пошутить старший Ганн.
Кьют стиснул зубы. Шутки инопланетного «папочки» ему не понравились совершенно. Земляне его жутко раздражали.
«Надо что-то срочно предпринимать, эти глупые аборигены выводят меня из терпения!» — зло подумал он, невнятно буркнув нечто вроде: «Да, испанцы — спецы по лоботомии».
После подобного ответа, натянуто улыбнувшись, кгаллен отошел в угол комнаты, сделав вид, будто желает немного отдохнуть, а сам сконцентрировал внутреннюю силу на узорах всех пришедших родственников, включая родителей Кевина и Ирэн. Он внушал нежеланным гостям всего одну мысль: «Вас абсолютно не касается наша жизнь и глубоко безразлично все, связанное с нами. Сейчас вы уйдете и займетесь своими делами, а про нас забудете, будто мы вам чужие!»
Его стараниями через полчаса никого из родни в доме не осталось. И с тех пор не находилось не только желающих звонить в уик-энды и предлагать провести выходные вместе, но и даже на дни рождения и семейные праздники к ним перестали заглядывать.
Спустя месяц Кьют устроил жену на работу в библиотеку под предлогом того, что, утратив память, она больше не может заниматься своими прежними исследованиями. Сам же через пару лет нашел способ продать дом и переехать в штат Мэн, где с огромным удовольствием погрузился в изучение фауны океанического дна и прибрежных островов Бангора.
Ирэн по-своему привязалась к мужу, хотя не помнила ничего о первой половине своей жизни. Через год после катастрофы их фальшивый брак незаметно перерос в настоящий, чему крайне обрадовался Кьют. К тридцати пяти Ирэн сильно обеспокоилась фактом отсутствия у нее детей. Пусть она не пылала страстью к Кевину, а ее чувства скорее напоминали желание продрогшего котенка прижаться хоть к чьему-то теплому боку, но, глядя на других женщин, ей тоже захотелось иметь ребенка.
Кьют с сожалением наблюдал за ее безрезультатными попытками вылечить мнимое бесплодие. Он с удовольствием рассказал бы ей правду, но теперь, когда Ирэн привыкла к мысли, что она — человек Земли, признаться в их настоящем происхождении, значило убить ее разум окончательно. И потом его супруга наверняка захочет знать причины их появления здесь. Нет, решительно нельзя говорить правду, но и молчать скоро тоже станет ошибкой.
