Они попрощались с хранителями вулкана. Игнис благословил их древним жестом огненного народа, а Искра подарила Вереску амулет из вулканического стекла — «чтобы помнил о танце пламени».
Когда они с Лианой летели прочь от вулкана на спине Огневержца, Вереск чувствовал, как изменился сам воздух вокруг них. Теперь он воспринимал мир не просто через призму отдельных стихий, а как единое целое, где каждая сила была частью великого танца бытия.
«Что теперь?» — спросила Лиана, когда вулкан превратился в далекую точку на горизонте.
«Теперь мы должны найти способ преобразовать лунный кристалл так же, как огненный,» — ответил Вереск. «А потом…» — он посмотрел на север, где в вечных льдах ждал своего часа Морок, — «потом мы попытаемся исцелить древнюю рану мира.»
Они летели сквозь сгущающиеся сумерки, направляясь к далеким горам, где их ждало последнее испытание. Позади них из кратера Огненной Короны взметнулся столб пламени, словно сам вулкан прощался с тем, кто научился танцевать с огнем и нашел путь к новому равновесию.
А где-то в ледяных пустошах севера Морок почувствовал изменение в балансе сил и впервые за тысячу лет в его замерзшем сердце шевельнулось что-то похожее на надежду.
Монастырь Светлой Луны парил в горном воздухе подобно видению из древних легенд. Его башни и пагоды, построенные из белого камня, казались полупрозрачными в предрассветной дымке. Висячие сады каскадами спускались по горным террасам, а медитативные лабиринты, выложенные серебристой галькой, создавали сложные узоры, видимые даже с высоты полета.
Огневержец сделал круг над главным двором монастыря. После преображения в вулкане Вереск чувствовал мир иначе — четыре стихии в его крови позволяли видеть потоки силы, пронизывающие это место. Здесь они были особенными: не просто сплетались, а словно очищались, проходя через некий незримый фильтр.
«Это похоже на… равновесие,» — прошептала Лиана, когда они начали снижаться. «Словно все стихии здесь находятся в идеальной гармонии.»
Они приземлились на широкой площадке перед главными воротами. Их уже ждали — группа монахов в белых одеждах с серебряной вышивкой, во главе с древним старцем, чья аура светилась подобно лунному сиянию.
«Приветствую тебя, несущий четыре стихии,» — произнес старец, и его голос звучал подобно тихому колокольчику на ветру. «Я — Лунь, настоятель этого монастыря. Мы ждали твоего прихода.»
Вереск поклонился, чувствуя, как стихии в его крови отзываются на присутствие старца. Было в Луне что-то… нездешнее, словно он существовал одновременно здесь и где-то еще.
«Почтенный Лунь,» — начал Вереск, но старец поднял руку, останавливая его.
«Знаю, зачем ты пришел. Весть о твоем преображении в Огненной Короне достигла нас раньше тебя самого. Но…» — он внимательно посмотрел на Вереска, и его глаза на мгновение вспыхнули серебром, — «ты еще не готов к последнему кристаллу.»
«Не готов?» — Лиана шагнула вперед. «После всего, что мы прошли…»
«Именно поэтому,» — мягко перебил её Лунь. «Четыре стихии в его крови поют новую песню, но эта песня еще не устоялась. Нужно время, чтобы найти истинное равновесие внутри себя. Иначе встреча с лунным кристаллом может оказаться… фатальной.»
Вереск чувствовал правоту старца. После преображения в вулкане стихии в нем действительно находились в странном состоянии — они больше не боролись друг с другом, но и не были по-настоящему едины.
«Сколько времени потребуется?» — спросил он, глядя на возвышающиеся башни монастыря.
«Три дня,» — ответил Лунь. «Три дня медитаций и подготовки. А потом…» — он поднял взгляд к небу, где бледная луна все еще была видна в утреннем свете, — «потом ты встретишься с тем, что лежит в основе всех стихий.»
К ним подошла молодая послушница с белоснежными волосами и глазами, в которых, казалось, отражались все тайны мироздания.
«Это Ясна,» — представил её Лунь. «Она будет вашим проводником в монастыре. И…» — он многозначительно посмотрел на девушку, — «она поможет тебе подготовиться к тому, что ждет впереди.»
Первый день в монастыре начался с очищения. Ясна провела их через серию садов, где каждый новый уровень был посвящен отдельной стихии. В саду земли они ходили босиком по теплым камням, впитывая их древнюю силу. В воздушном саду медитировали под звон хрустальных колокольчиков, позволяя ветру очистить сознание. В водном саду омывались в священных источниках, а в огненном — сидели в кругу вечно горящих свечей.
«Равновесие начинается с понимания каждой стихии по отдельности,» — объясняла Ясна, когда они поднимались к следующему уровню монастыря. «Прежде чем искать единство, нужно полностью осознать природу различий.»
Вереск чувствовал, как стихии в его крови откликаются на эти практики. После преображения в вулкане они словно обрели собственное сознание — не боролись друг с другом, но и не были полностью едины.
«Я вижу твои ауры,» — сказала Ясна, когда они остановились передохнуть. «Все четыре сплетаются причудливым узором, но… есть пустоты. Места, где должен быть лунный свет.»