Она совсем не дымила, а пламя в ней было низким и слабым. Стелилось близко к углям, полизывая набегами, из-за чего казалось, словно то в чаше плещется оранжевая вода, а не огонь. Когда Ллеу закончил с предварительным осмотром тела, он подбросил в него несколько использованных осиновых игл, как объедки верному псу. Огонь тут же всполохнулся, заставив меня попятиться. Кажется, не сама древесина его накормила, а следы крови, что на ней остались.
Удивительно, но та все еще текла из трупа, хоть и прошло почти полдня с его кончины. Во всем были виноваты те самые иглы, которые Ллеу вводил воину под кожу: смазанные чем-то желтым, они ослабляли трупное окоченение и заставляли кровь вновь циркулировать вопреки всем законам природы. Красные дорожки, бегущие по белому мрамору Безмолвного павильона, навивали дурные воспоминания из детства и юности. Куда не посмотри, там были или они, или черепки в полах и стенах, служащие частью фундамента. Более-менее приятными взгляду оставались лишь пять алтарей, ныне пустующие и бесхозные, да костровая чаща, вокруг которой я и раскачивалась на носках, ожидая вестей.
— Драгоценная госпожа, вы точно не видели следов диких зверей на поле битвы? — уточнил Ллеу, ткнув длинной железной спицей в безобразную культю воина. Кожа на той выглядела, как шов, разошедшийся на подкладке платья: и впрямь рваная, висящая клочками, словно руку воину отгрызли, а не отрубили. Ллеу принялся увлеченно ковыряться в ней, перебирая мышцы и сухожилия, на что я покачала головой, проглатывая тошноту. — Хм, странно... Я бы сказал, что это определенно сделал зверь. Или же нечто с челюстью, как у зверя. Даже кости локтя раздроблены, словно воин угодил в медвежий капкан. Переломы и раны на ногах выглядят похожим образом. Нечто подобное я видел у охотников после встречи с горными львами, но они водятся только в Ши...
— Это могут быть увечья от сейда?
— Определенно нет.
Я испустила разочарованный вздох. Уж если сам Ллеу, честолюбие которого с умом сочеталось в равных пропорциях, до сих пор не дал четкого объяснения произошедшему, значит, этого объяснения не даст никто. Мы снова имели дело не с людьми, не с драконами и даже не с богами — мы имели дело с тем, что обитало
Ллеу вытер тыльной стороной ладони лоб, блестящий от жара факелов, и меня снова затошнило: до чего же сильно он похож на Матти даже когда разделывает труп! Его вороные волосы заметно отросли с левой стороны, но правая оставалась выбрита и увенчана элементами сигилов, как и прежде. Серые глаза с изумрудными вкраплениями, прищуренные в полумраке павильона, все еще походили на лисьи, хитрые и проницательные, но сам Ллеу стал выглядеть куда безобиднее. Возможно, из-за отсутствия улыбки, что еще полгода назад не сходила с его женственного лица. Теперь же я и вспомнить не могла, когда видела ее в последний раз.
Казалось, Ллеу переживал гибель Оникса ничуть не легче моего, а, может, даже тяжелее. Ведь если я потеряла отца, то он — надежду и веру не только в богов, но и в самого себя. Зато Ллеу несколько возмужал, прибавив в ширине плеч и крепости рук, даже порос островками щетины на впалых щеках. Возможно, так сказались на нем те дни, что он провел в темнице и ожидании суда. Конечно, Ллеу сроду бы не поверил, что я действительно способна его казнить, но все-таки удивился, когда я сохранила ему не только жизнь, но и пост. «Один верный сейдман стоит сотни верных хускарлов» — прошептал мне на ухо Гвидион тогда, и это поставило точку в моем решении.
Ллеу продлевал жизнь моему отцу долгие годы, а также приходился Гектору и Матти ближайшей родней... Я попросту не могла обойтись с ним слишком сурово. Потому и ограничилась не изгнанием и даже не отстранением от службы, а тремя хускарлами, что отныне бдели за Ллеу денно и нощно, не оставляя его одного даже во время таких процедур, как эта. Сейчас их золотые наручи поблескивали из темноты, скрадывающей силуэты под сводами колонн.
— Я смогу узнать, что случилось в Свадебной роще, — произнес Ллеу внезапно, воодушевленно схватившись за уцелевшую руку покойника, как за руку старого друга. — Дайте мне три дня, госпожа, и, обещаю, я отвечу на все ваши вопросы.
Я задумалась, подставляя к костровой чаше озябшие ладони. Даже в месяц зноя в катакомбах оставалось холодно, будто побежденная зима уходила под землю и пряталась здесь, чтобы набраться сил. Именно поэтому, прежде чем спуститься в Безмолвный павильон, я не только заняла Соляриса поиском пропавшего куда-то Кочевника, но и накинула сверху атласного платья вязаную шаль. Однако мурашки все равно стекали вниз по спине. Быть может, они бежали по мне вовсе не от холода, а от страшного осознания: все это время Ллеу не стыдился тех зверств, на которые пошел ради спасения моего отца — он стыдился того, что этого оказалось недостаточно. И хотел наверстать упущенное.
Помня напутствие Гвидиона, а также помня о том, что я уже упустила из-за недоверия к Ллеу, я волей-неволей сказала:
