Она всматривалась в его лицо, будто бы желала отыскать ответ.
— Ты был таким холодным, таким похожим на своего отца и…
Всю жизнь ему говорили, что он похож на отца — внешне и характером. И он заставил себя не бояться этого сравнения, пусть оно всё ещё причиняло ему боль.
— Да, я знаю — я должен быть таким, как мой отец. Вся эта жизнь… Она требует от меня холодности и безжалостности, каждый день! Если б я лил слёзы, то давно бы уже превратился в иссушённую оболочку. И… И я действительно похож на него. Очень похож.
— Нет, — Клео покачала головой. — Этого не может быть.
— С чего ты это взяла?
— Честно? — она приблизилась ему — настолько, что и вдохнуть воздух не получалось. — Ну, о таком с твоим отцом я никогда не думала.
Она прильнула к его губам. Это был короткий, нежный поцелуй — и из его горла вырвался короткий, звериный рык, прежде чем он смог отодвинуть её от себя, сжав её плечи руками.
— Принцесса…
— Клейона, — поправила она его, всё ещё не отодвинувшись. — Ну, и я должна принять, что меня ценят не так уж сильно, как эту бессмертную, имя которой мне дано. Убийства, кражи…
— Истинные лидеры должны быть губительны и безжалостны. Если этого не сделают они, то преступление совершат другие.
— Какая прекрасная философия, милый… Но ведь мы можем думать о чём-то другом, когда вдвоём, правда? И ты можешь не строить из себя лидера…
Он изогнул бровь.
— Стоит задуматься над этой перспективой.
— Хорошо, — она прикусила нижнюю губу, будто бы специально дразня его. — Закрой дверь. Запри её.
— Это опасное предложение, Клео.
— Ну так оставь открытой… Мне всё равно, — она вновь поцеловала его, на сей раз более страстно, и его хладнокровие и сдержанность рассыпались пеплом, когда её язык скользнул по его губам.
— Я и вправду не хочу отказывать тебе, — выдохнул он ей в губы.
— Ну так и не делай этого.
Магнус шумно выдохнул воздух, когда её руки скользнули под его тунику, когда пальцы заскользили по животу, по груди. Он обнял её за талию, прижал к кровати, нависая над девушкой — и она казалась такой хрупкой, такой сильной и увлечённой…
Как этот чёрствый мир мог сотворить столь прекрасное существо? Но ведь это не дар Богини — это дар её матери, пожалуй…
Внезапно Магнус отпрянул от неё, зажимая рот ладонью.
— Что? — выдохнула Клео, краснея.
Он поднялся на ноги и потянулся за своим плащом.
— Мне надо выпить. Найду таверну где-то по пути.
Клео лежала на кровати, наблюдая за нею — её золотые кудри разметались по кровати, будто бы волнами.
Прекрасная, до боли манящая.
— Я понимаю, — выдохнула она.
Он хотел уйти молча — но всё же обернулся к ней.
— Прежде чем я уйду… Когда наступит день, что проклятье рухнет, обещаю, я не просто запру двери — пододвину к ним шкаф. И никто нас не потревожит.
Он отвернулся от неё и быстро выскользнул за дверь.
Да, ему определённо надо выпить.
— Вина, — сказал он тавернщику какого-то странного потрёпаного заведения под названием «Фиолетовая лоза», и швырнул на стол монеты. — Убедись, что будешь наполнять бокал каждый раз, как увидишь, что он пустует. И не будешь болтать.
Тот только ухмыльнулся и стянул монеты со стола в свой кошелёк.
— Как прикажете.
Он и вправду сделал так, как хотел Магнус, и каждый раз доливал вина. Стоило сделать только глоток этого божественного пелсийского напитка, как ночь стала ярче. В последний раз, когда он пил вино и вернулся в лимерийский дворец, его жена толкала речь с помоста — и была прервана врагами, что едва дали им выжить. Он уж было зарёкся пить…
Но визит Клео заставил отменить клятву.
— Наше маленькое представление может тебя развлечь, — проронил тавернщик, будто бы Магнус и не просил его помолчать. Тот хотел было его упрекнуть, но мужчина лишь махнул рукой. — Обещаю, Богиня Змей заставит тебя обо всём забыть.
Богиня Змей? Его богиня куда краше — и Магнус только кивнул на свой стакан.
— Наливай!
Посетители таверны неистово заревели — но тавернщик просто наполнил стакан.
— Все падут к ногам нашей красавицы! — закричал кто-то. — Поклонитесь перед её силой. Поприветствуйте Богиню Змей!
Толпа вновь засвистела — и молодая темноволосая женщина, почти обнажённая, но с белой змеёй на плечах, выскользнула на сцену. Заиграло трио музыкантов — звучала какая-то странная экзотическая мелодия, такая дикая, пьянящая… И стоило только танцовщице услышать ритм, как она принялась выгибаться — многие считали это танцем, но Магнус принимал за банальное выступление куртизанки.
Он допил вино — в который раз уже осушил бокал. Сейчас ему стало чуточку лучше — и красота Клео больше не ослепляла так сильно.
Может быть, им следует быть вместе — он думал об этом, наблюдая за тем, как танцевала эта странная женщина. Может быть, какого-то зелья, что не позволит ей забеременеть, будет вполне достаточно…
Или ему всё же стоит сосредоточиться на своём украденном царстве, на том, что его отец близок к смерти, и бабушка может его спасти, а его сестра блуждает по миру с человеком, что собирается выжечь Митику, а Клео смертельно проклята. И самая меньшая его проблема — это то, что он медленно сходит с ума и жаждет собственную супругу.
