Клео положила голову Йонасу на плечо, они так и сидели рядом, делясь теплом и остатками, крохами доброты. Между ними было что-то, какая-то странная связь, которую она никогда не могла отрицать. Когда-то она могла полюбить этого мятежника всем своим сердцем — и полюбила, вот только совсем не так, как Лисандра.
И что бы сейчас ни случилось, сердце Клео принадлежало другому мужчине.
Магнус прекрасно понимал, что Мило и Энцо сражались не в полную силу, опасаясь навредить ему. Он же оставил в назидание, что приказам надо следовать, два пореза — и понял, что должен уйти. Уйти… И взять уголь в руки.
Но он замер в дверях, так и не проскользнув в зал — увидел Йонаса и Клео. Они сидели так близко друг к другу, так тихо переговаривались… Магнус вроде бы и подошёл поближе, чтобы услышать слова, вот только смотрел лишь, как мятежник гладил Клео по волосам, а та всё молчала — пальцы уже скользнули по щеке, и они так смотрели друг другу в глаза…
Магнусу внезапно показалось, что весь мир окрасился алым.
Что-то в нём отчаянно желало броситься туда, оттолкнуть их друг от друга, уничтожить мятежника, порвать его на части — и выгнать Клео из гостиницы и из собственной жизни.
А вот здравый смысл шептал, что не следует торопиться с выводами.
Вот только он знал, что если подойти ближе, то он точно уничтожит кого-то из них.
Нет, он лишь выскочил из гостиницы и быстрым, упрямым шагом направился в соседнюю таверну, почти прорычал свой заказ бармену. И даже не знал, сколько ж он умудрился выпить, прежде чем наконец-то успокоился.
Конечно, принцесса много думала о мятежнике, да и что-то между ними когда-то было, но прежде он отталкивал от себя эти мысли. Действительно, почему б не Йонас? Смелый и сильный — не важно, что бедный, жалкий, проклинающий всё одним только касанием, мятежник, погубивший свою команду.
Магнусу всё её казалось, что Йонас стоял перед ним и так смотрел на принцессу, будто бы она превратилась в маняющую звезду на тёмном фоне небес. О, конечно, он же не Магнус, такой тёмный, порочный, склонный к насилию…
— О, разумеется, — он уставился на свой пустой бокал, — изо всех тысяч неприятностей, что со мной случаются, я думаю именно о том, что она чувствует, — он поднял на бармена пьяный взгляд. — Почему мой бокал пуст?
— Простите, — бармен моментально исправил собственную оплошность.
Кто-то опустился на соседний деревянный табурет. Магнусу хотелось крикнуть, чтобы никто не смел отбирать у него личное пространство, что цена жизни — подобная наглость, что стоит убраться, но потом осознал, кто именно оказался рядом с ним.
— Вино никогда не помогает забыть всё надолго, — промолвил его отец — и лицо под капюшоном чёрного плаща было бледным и измождённым.
Ведь он оставался со своей матерью, в запертой комнате, ещё с той ночи, когда они прибыли — как оказался тут, почему вообще пришёл? Магнус надеялся, что хотя бы Мило пришёл с ним, чтобы защитить от напастей, вот только стражника рядом не оказалось. О, может, всё ещё возится со своей милой раной?
Магнус так и не послушался отцовского совета, а осушил следующий бокал, и только потом заговорил:
— А бабушка знает, что ты тут? Думаю, она не слишком обрадуется этой новости.
— Нет, не знает. Она держит меня за десятками стен, потому что боится, что я совсем скоро умру. Но это всё равно когда-то случится, я ведь чувствую.
— Чувствуешь, что, вопреки мнимому заключению, всё-таки умрёшь? О, молчи. Уверен, это такое же новое для тебя чувство, как и совесть. И такое же непривычное, — Магнус вновь потянулся за бутылкой, а тавернщика отогнал одним коротким взмахом руки. Следующий глоток он сделал прямо из бутылки.
— О, когда-то я грешил так же, как и ты? — вздохнул король.
— Напивался или сожалел о том, что родился?
— У тебя проблемы с принцессой?
— Уверен, это очень сильно тебя радует!
— Ну, хочу ли я, чтобы ты был подальше от девки, что приведёт тебя к смерти, от какого-то продажного чудовища? Ты будешь удивлён, но я обязательно отвечу «да». Лучше бы ты вообще никогда не знал её.
— Слушай, с тобой я не собираюсь обсуждать ни Клео, ни собственные чувства. Никогда — ты этого не стоишь, — Магнус ненавидел себя за то, что из-за выпитого не мог собраться с мыслями, а отец находился так близко. Ему хотелось бы контролировать свои чувства, вот только сейчас слишком поздно сожалеть о том, что он выпил чрезмерно большое количество вина.
— Как мудро… — вздохнул король. — Я и вправду не собираюсь говорить о чём-то настолько для себя неприятном.
— Неприятном? Да ты ненавидишь её! — он знал, как сильно его отец, Кровавый Король, презирал его чувства к Клео, а ещё — насколько это было взаимным. — Но ведь у тебя было что-то с её матерью, правда?
— Да, было.
Прямой ответ! Как необычно для его драгоценного отца.
— Королева Елена Беллос… — Магнус вновь сделал глоток вина. — Я видел её портрет в оранийском дворце, он провисел там пару дней, да и вынесли его одним из последних. Очень красивая женщина, должен отметить.
