Магнус почувствовал, как всё плывёт перед глазами.
— И он взял Родич Земли и Родич Воздуха. Прекрасно. Амара порадуется, Вода-то у неё уже есть.
— Он этого не сделает, — во взгляде Ника наконец-то мелькнуло хоть что-то похожее на беспокойство.
— Не сделает, говоришь? — Магнус встряхнул Ника, чтобы тот не вырвался, но вино уже окончательно подействовало на него, и перед глазами всё расходилось пятнами. Да, только под утро он наконец-то протрезвеет. — Может быть, это не Ашур… Это всего лишь Амара поколдовала, спела милую песню, кристаллы отрастили крылышки и полетели к ней…
— Не сделает, — глаза Ника обратились в две узкие щёлки. — Немедленно отпусти меня.
— А если не отпущу? Что тогда? Будешь взывать к Клейоне — не богине, а принцессе, — чтобы она примчалась и тебя спасла?
— Я тебя ненавижу! Как же я мечтаю о том дне, когда наконец-то увижу тебя в гробу, когда смогу сплясать на твоей могиле! — он бросил на Йонаса мрачный взгляд. — И если б ты не был таким слепым и наивным дураком, что всё время тащит людей на месть, то давно бы уже мне в этом помог!
— Ник, включи голову, — мятежник говорил вполне спокойно. — Если Магнус прав относительно Ашура…
— Я не ослышался? — Магнус бросил на него испепеляющий взгляд. — Ты снизошёл до того, чтобы назвать меня по имени?
— Ой! — Йонас закатил глаза. — Амаре нельзя давать больше, чем у неё есть. А если её брат взял родичи, то нам конец. Она сотворит ещё троих богов — у нас будет не один Каян, а целых четыре!
— Я понимаю, — кивнул Ник. — Я…
— Ты?
— Ну а я разве виноват? Ты позволишь этому гадкому величеству сломать мне шею? Как я мог остановить Ашура, душить его, как это делает твой достопочтенный союзник? У него есть свой ум!
— О, я обещаю, что его гадкое величество тебе шею не сломает.
— Ну, я б не зарекался, — скривился Магнус, наслаждаясь вспышками страха во взгляде Ника. Вот только, конечно же, он его не убьёт — а жаль. Клео его никогда не простит, только не смерть последнего родного для неё человека, но как же хотелось сжать это тонкое горло, посмотреть, как остатки жизни будут таять в его глазах, как он будет хрипеть и содрогаться… — Но вот что ты сделаешь, если хочешь жить, — он постарался говорить спокойно. — Ты пойдёшь за своим Ашуром, ты его остановишь, не позволишь его принципам крешийской семейной верности разрушить то, что ещё пока что держится! И ты получишь эти проклятые кристаллы и принесёшь их сюда, даже если это будет стоить тебе жизни!
— Я Клео не брошу! — упрямо проронил Ник.
— Бросишь, конечно. Ты уйдёшь сегодня же и вернёшься с Родичами, иначе всё равно никогда её не увидишь, — ему страстно хотелось придумать хоть что-то, что заставило бы Ника выполнить его приказ. — Ты можешь меня, конечно, ненавидеть, но, если ты не столь слеп, как кажется, то всё-таки заметил, что она до сих пор жива, хотя желающих перерезать ей горло, признаться, было немало. И, клянусь богиней и всем на свете, защищать я её больше не стану, если ты не сделаешь то, что должен.
— Клео и без твоей помощи справится! — содрогнулся Ник, всё ещё упрямо взирая на него.
— Может быть. А может и нет. Грядёт война, а я б не обольщался на предмет мирной крешийской оккупации, знаешь, — Ник ничего не ответил, но Магнус видел, что это подействовало.
— И вообще, с угрозами или без, — нетерпеливо промолвил Йонас, — а принц прав. Ник, найди Ашура. Мы пойдём вдвоём. Надо было отправиться с Феликсом и Тараном… Тут мне места нет, это уж точно — что мне делать в гостинице?
— Нет места, мятежник, неужели? — Магнус бросил на него раздражённый взгляд. — Удивительно. Мне кажется, тебе очень понравилось перебирать оборки на юбках Её Высочества, когда вы сидели у стола и мило ворковали, — Йонас удивлённо взглянул на принца. Слова сорвались с языка будто бы сами собой:
— Однажды у меня будет куда большее.
— Ну, я б не зарекался, — скривился Магнус.
— Мы уже всё решили, — Йонас откровенно помрачнел, не собираясь больше сдерживать собственные чувства. — Ник, собирайся, только поскорее. Мы отправляемся в городок Базилия. Может, догоним Ашура, всё получится. И ещё… Магнус…
— Что, мятежник?
— Если хоть один волос упадёт с головы принцессы, — прищурился Йонас, — никакая богиня не спасёт тебя от неминуемой смерти!
Над пелсийцами, собравшимися, чтобы услышать Амару, кружил золотой ястреб. Сама она стояла у открытого окна в своих жалких покоях, взирая на нетерпеливые лица. Кто-то из них не понимал, что делать в деревне их вождя, ведь врата её были закрыты столько времени с того момента, как он воцарился в пыльном царстве бедных и несчастных людей. И впервые они блуждали по лабиринту города, так напоминающего оранийскую столицу — только тут драгоценности сменили на глину, кирпичи, камни, грязь.
— Ваша милость, может, стоит повременить с речью? — проронил Курт. — Тут куда безопаснее, да и повстанцы близко…
