— Понятия не имею, — Люция положила руку на живот, будто бы пытаясь оградить ребёнка от него. — Слушай, я понимаю, что ты меня ненавидишь. Что ненавидишь мою семью. Есть за что, поверь мне, уж я-то знаю. Но у этого ребёнка должен быть шанс на жизнь, он не сотворил ещё ничего плохого. Тот факт, что из всех людей, кто мог бы мне помочь, пришёл именно ты, с меткой бессмертного на груди, о чём-то и говорит! Ты говоришь — пророчества. Мне ли не знать, что это такое! Но этот ребёнок должен выжить, просто должен получить свой шанс на счастье.
— И кто же его отец? — спросил наконец-то Йонас. И ему так не хотелось позволить ей поймать в его голосе жалость — но у неё было что-то такое в словах, что он просто не мог отрицать.
— Ссыльной Хранитель.
— И он мёртв?
Она только коротко кивнула.
— Как он умер? Ты убила его?
— Нет, — казалось, её молчание было длиною в вечность. — Он сам умер… Покончил жизнь самоубийством.
— Надо же. И это единственный способ избавиться от теб?
Полный ненависти взгляд Люции заставил его содрогнуться. Но ведь это только напускное… А глаза её — это смесь усталости и печали.
— Прости, — промолвил Йонас прежде, чем успел подумать о том, что говорит. — Думаю, я был слишком груб.
— Именно. Но я не ожидала от тебя чего-то другого — ведь я зло. То, что Каян сделал с твоей подругой…
— С Лисандрой, — выдавил он. — Это была самая сильная, самая невероятная, самая храбрая девушка из всех, что я когда-либо знал, и она заслуживала на долгую счастливую жизнь, а Каян украл её у неё! Даже не колебался. И убить он хотел меня — меня, не её.
— Мне жаль, — печально согласилась она. — Я только потом поняла, что Каян — это не человек, не существо с чувствами и потребностями смертных, не тот, кто может нести счастье. Каян видит только ошибки и изъяны в этом мире. Он хочет всё выжечь, хочет начать всё сначала. Я бы назвала его безумцем, но на самом деле он просто огонь. Огонь сжигает. Разрушает. Это единственное, что заставляет его существовать.
— И он хочет разрушить этот мир, — подытожил Йонас.
— Да, — кивнула Люция. — Потому я и оставила его. Потому он хотел убить меня.
Йонасу понадобилось несколько минут, прежде чем он вновь смог заговорить.
— Ты говоришь, что огонь уничтожает. Но огонь готовит еду, согревает нас по ночам… тогда огонь не зло — он помогает нам выжить!
— Я знаю только одно: его нужно остановить, — она полезла в карман своего плаща и вытащила маленький янтарный шар, такого же размера, как и Родич Земли. — Это было тюрьмой Каяна.
Йонас осознал, что не может проронить ни слова.
— Ты думаешь, — наконец-то выдохнул он, — его вновь можно запереть там?
— Я хочу попробовать, — кивнула она.
Он всматривался в черты лица Люции, чувствуя её серьёзность и решительность, не сумев проигнорировать направленный на янтарный шар взгляд. И голос её звучал совершенно искренне — но можно ли было верить этой ведьме?
— Учитывая то, что теперь я знаю о Родиче Огня, императрица не такая уж и большая беда, правда?
Люция только опустила шар обратно в карман.
— Амара — угроза, она уже не раз продемонстрировала это. Вот только Каян куда хуже. Думаю, в сто раз хуже, чем я, мятежник. Видишь ли, кто-то должен умереть за мои проступки. Я согласна. Но я должна попытаться исправить то, что натворила, по крайней мере, теперь, когда я всё-таки могу думать ясно. Во-первых, я должна увидеть свою семью и… — Люция резко умолкла и согнулась пополам, издав мучительный крик.
— Что случилось? — бросился к ней Йонас.
— Болит! — выдохнула она. — Как часто… Ох… О, Богиня, как же я устала… — она рухнула на колени, схватившись за живот.
Йонас чувствовал себя совершенно беспомощным.
— Что я могу сделать? Может… Может ты рожаешь? Только не говори, что ты рожаешь!
— Не рожаю, ещё не время. Но… — она закричала, и этот звук будто бы обжёг сознание Йонаса. — Отведи меня к моей семье! Прошу!
Лицо принцессы побелело — такой отвратительный контраст на фоне её иссиня-чёрных волос. Она закатила глаза и свалилась без сознания.
— Принцесса, — встряхнул он её. — Принцесса… На это нет времени!
Люция так и не очнулась.
Йонас обернулся, бросил взгляд на дымящуюся вдалеке деревушку. Пелсийцы скоро найдут оружие и пойдут искать его и колдунью.
Тихо выругавшись себе под нос, он присел, осторожно поднял её на руки — и осознал, что она куда легче, чем он ожидал, пусть даже и с ребёнком под сердцем.
— Нет времени отводить тебя к твоей семьи, — прошептал Йонас. — Придётся относить к своей, поближе будет.
Дверь открыла сестра Йонаса, Фелиция — и уставилась на парня в полной тишине. И только спустя несколько минут наконец-то заметила бессознательную беременную девушку у него на руках.
— Я всё тебе объясню! — быстро выдохнул он. — Ну, надеюсь, у меня выйдет. Только пусти!
Она открыла дверь пошире, позволив Йонасу войти, не ударившись ни ногами, ни головой Люции о косяк.
— Положи её на кровать, — скомандовала девушка, и он выполнил приказание, прежде чем повернуться к своей сестре, но та так и не обняла его. Лицо её было мрачным, руки — скрещены на груди… А ведь он ожидал, что она обрадуется, увидев его.
