Отцу в любом случае непременно доложат о случившемся, а я прослыву конченным мудаком без манер и такта. Мать будет в предынфарктном состоянии отпаивать себя хересом, костеря своего единственного сына, которому сейчас так не хватает заботливого материнского крыла, потому что все свои силы она бросает на борьбу за бедных и обездоленных. Тем более, что по мнению ее подружек, я отчаянно нуждаюсь в невесте, чтобы, наконец, остепениться и связать себя узами брака с достойнейшей из достойных.
— Потешил своё самолюбие? А теперь отвези меня в универ, — шипит Мэри, расстреливая мой висок невидимой картечью.
— Какая деловая пигалица выискалась. А может быть тебе ещё почитать на ночь и подоткнуть одеяло?
Интересно блондиночка Севилия прямо сейчас, не утирая соплей, начнет жаловаться моему «будущему» тестю или даст небольшую фору? Знаю, что это свинский поступок по отношению к дочке Балмора, но и принуждать меня к семейному ужину в неприятной компании – тоже такое себе. А уж когда я увидел, что девица снова перекрасилась в блондинку, то крышу просто сорвало.
Да и по отношению к крольчонку веду себя, как скотина. Шантажом выудил девчонку сесть в машину и сейчас везу на растерзание к отцу. Должен получиться идеальный семейный ужин с внезапной заменой невестушки.
Это будет плевок сразу по всем фронтам: на отца и мать, на их деловую репутацию, на семейство Генриха Балмора и, конечно же, будущим контрактам с надёжным семейным слиянием капиталов – хана.
Взгляд непроизвольно цепляется за точеную фигурку моей пассажирки. Мэриан молчит половину дороги, что весьма кстати. Если девчонка узнает в чье логово она стремительно мчит со скоростью в двести километров в час, то не только выпрыгнет из машины на полном ходу, но и двинет мне по лицу.
Однако увидеть, как скривится и побагровеет морда отца я хочу больше, чем учитывать возможные последствия для своего лица и репутации Нэнси. А они для нее определенно будут: подсадная утка на ужине финансистов.
Стоит стервятникам журналюгам об этом прознать, как со всех щелей поползут заголовки в стиле «Та, что помогает защищать слабых и обездоленных мутит с сыном Рональдсов!». Это будет фурор и тонна проблем мистеру Нэнси.
— Останови… — бледный вид, руки дрожат, как при ломке. Девчонку всю трясёт и знобит.
Едва я успеваю срезать к обочине (благо мы выехали с главной дороги и движение нулевое), как Мэриан кубарем вываливается из машины, оставляя содержимое своего желудка на земле.
Я что настолько хреново вожу или у девчонки это нервное? Ещё одной истерички мне не хватало…
— Ты в порядке? — тишина. Возвращаюсь в салон, достаю бутылку минералки и пачку салфеток.
Девушка дрожит и явно дезориентирована. Тяну ее за руку на себя, уводя подальше. Сам откупориваю крышку и вкладываю в ледяную ладонь. Не маленькая, дальше сама разберётся… но желание приобнять и успокоить отчего-то не покидает. Ох, уж эти крольчата.
Опускаюсь на сидение и размышляю: а если Мэри и на приёме вытошнит? Может стоит отвезти ее в Уорлдс Энд и самому никуда не ехать? Севилия нарочно потащится к нам сообщить, что я кинул ее в кафе – папочка же пожалеет.
Чисто из интереса рассуждаю на какой секунде Кристофер Рональдс врежет по моему носу после заявления: «Это от ваших лиц Мэриан так тошнит».
Вынужденно прерываю свое веселье, когда коготки крольчонка шкрябают по двери и со второй попытки открывают ее.
— Ты как? Можем ехать? — лицо Нэнси по-прежнему серого цвета, но девчонка бодро кивает головой, сжимая виски.
— Сорри, машина вроде цела. Просто воспоминания резко навалились и мне поплохело.
И ведь она не оправдывается, констатирует факты и словно разговаривает сама с собой.
— Какие воспоминания? Что ты вообще делала с докторшей? — своевременный вопрос! Нужно было выяснять это раньше, Рей.
— Тебе то что? Поехали, — рявкает она, фыркая как грозный еж.
Вытаскиваю ключи зажигания и разворачиваюсь к девчонке. Со мной тягаться у нее зубки еще не отрасли.
— Можем простоять здесь до глубокой ночи, Крольчонок. Я никуда не спешу.
— Черт возьми, и так весь день наперекосяк, так еще и твоя надменная задница лезет туда, куда ее не звали! Я забыла всё, что было вчера, начиная с вечера. Ясно тебе!
— Как это не помнишь? — прищуриваюсь, пытаясь изобличить ложь.
Мэри кривится и морщится:
— Я не помню примерно ничего после того, как вышла из кабинета декана. Чистый лист, понимаешь? — отвечает она с потерянным видом. — Это странно… учитывая, что у меня еще и дикая мигрень началась утром.
— Что ты там делала?
— Пыталась выбить себе местечко в команде чирлидерш, конечно же! — очередные язвительные шпильки, от которых шкала моего настроения ползет вверх, а тревога за девчонку – снижается.
Раз язвит – значит силенки уже вернулись.
— Прогорела, да? Не переживай, возможно в шахматном клубе станешь звездой. Так что ты делала у Эриксона?
Гилберт Эриксон по степени дружелюбности может сравниться разве что со скорпионом.
