— На прошлой такой лекции он устраивал практические занятия, — буркает Пинки, даже не пытаясь заглушить зевоту. — Не думала, что будет настолько скучно и нашему потоку не повезет…
Давлю смешок и зорким взглядом оглядываю аудиторию.
«А вы думали, что глубокое декольте автоматом добавит несколько очков в копилку знаний? Зачёт автоматом за голый пупок работает только на физкультуре и в медкабинете».
В такой вялотекущей атмосфере проходит первая часть коллоквиума. А окончание перерыва перед второй ознаменовывается приходом мистера Райана Рональдса собственной персоной…
В мою сторону он, разумеется, не смотрит. Золотой мальчик в принципе никуда не смотрит, а вместе со своей свитой садится на первые ряды.
Решил отобрать конкуренцию мокрых трусов у мистера Джейкобсона?
Чем там закончилось у Каланчи с его семейкой я понятия не имею. Вчера они, вроде как, должны были его навещать, но светлой макушки этого жирафа нигде не было видно.
В любом случае – это не мои заботы.
Тем более, что Ларри начинает рассказывать о некоторых кристаллах, используемых во время правоприменительных действий, а это моя обожаемая стезя.
Я настолько отрешаюсь от всего, что, когда профессор Джейкобсон произносит нелогичное «Инертные», машинально выкрикиваю, указывая на ошибку преподавателя.
— Простите, но вы сказали… Антагонизм, — запинаюсь, когда Ларри и вся аудитория вопросительно смотрят, цепко впиваясь в мое лицо и тело.
— А конкретнее?
Прочищаю горло, и, отметая ложную скромность, выпаливаю как есть. Зря я, что ли, столько часов над учебниками корпела?
— Инертный — это антагонизм, Мистер Джейкобсон… Вы же говорите про энергию в чистом виде — лабильность, а инертность — это больше про безволие… Выходит, что используются два антагонистических понятия. — вымученно улыбаюсь светиле наук.
Некстати, прилетает запоздалая мысль: интересно, он теперь еще больше взъестся на меня за публичную «порку»? Понять бы — это такая проверка знаний от Ларри, либо попытка запутать? Или роль играет банальная человеческая усталость?
— Похвально, Мэриан. Хоть кто-то меня слушает. — Мужчина недовольства не выказывает. Напротив, выуживает из профессорского стола специальный браслет и, перейдя через всю аудиторию, лично надевает синий аксессуар на мое запястье.
— Великие умы мыслят одинаково, Мэри. — Мужчина с любопытством смотрит на меня.
Если препод улыбается и отмечает, какая я внимательная умница, то остальные самки богомола мысленно пытаются оторвать мою светлую голову. Даже Пинки… А ведь парень этой розоволосой звезды сидит на первом ряду и видит ее дичайшую ревность.
— Этот браслет больше напоминает ошейник фавориток, — фыркает она, ткнув перьевой ручкой в синий силикон. В опасной близости от того, чтобы проткнуть мою кожу. — Помнится, ты вообще не хотела идти на его лекции, а теперь носишь браслет фаворитки.
Серьезно, что ли?
Блин, вот еще и с тылов не хватает получить. Мало мне ледяного взгляда Каланчи… такой он надменный, что аж язык чешется закуситься в словесной перепалке.
М-да… Не об учебе ты думаешь, мисс Мэриан Нэнси.
— Это отметка успеваемости и допуск к зачету автоматом. — Сухо цежу, отворачиваясь от Нортон. — Таких нужно хотя бы штук десять набрать. А ты, как всегда, всё на свете прослушала, витая в облаках.
Соседка морщится и бурчит традиционное «кому нужны эти знания, когда мистер секси открывает свой рот».
Бу-бу-бу…
Клиническая картинка, как обычно, без изменений.
— Мисс Нортон, вы обсуждаете лабильность? Тогда прошу вместе с мисс Нэнси ко мне. — Джейкобсон, очевидно, решил потроллить меня сегодня.
Заодно и Пинки…
Спускаясь по ступенькам к профессорскому столу с опытами, я делаю пометку в уме, что больше никогда не буду тыкать носом в ошибки или крошечные неточности ни одного из профессоров Уорлдс Энд.
— Мисс Нортон? Смелее, мы не кусаемся. — Ларри Джейкобсон даже не скрывает своего сарказма.
Стоп!
Резко торможу, немного разворачиваясь: оказывается, Иви застыла на месте, как столб и даже не думала идти за мной…
Уф, зараза!
— Сэр, позволите, я займу ее место? — Каланча поднимается на ноги и хищно щурится!
Чёртов золотой мальчик решает вспомнить о моем существовании и, даже не дожидаясь разрешения препода, подходит к столу с опытами.
Ладно, персиковая задница, хрен с тобой!
Давай подыграю…
Я машинально киваю обоим мужчинам, транслируя, что ничего не имею против и, уверенно топаю на эшафот.
— Итак, все мы помним теорию расщепления и ускорения… — монотонно инструктирует нас профессор.
Сфокусироваться на его голосе и опытном задании удается с трудом. Вместо этого, я, как не сильно адекватная леди, стою и принюхиваюсь к парфюму Каланчи.
Это точно психоз…
Готовые артефакты, заряженные кристаллириумами, светятся, как яркие конфетки. Бессознательно перебираю их между пальцами, возвращаясь к теме лекции.
А вот «хороший мальчик» Рей наглым образом демонстрирует то, ради чего он притащился на коллоквиум. Он опускает свои пальцы не в пиалу с опытным заданием, не на стол с пахучими колбами, а на мою попу.
Каланча-извращенец.
