— Нет, — проговорил Эрни, явно подразумевая «да».
— Да. — Она не хотела лгать и не решалась быть полностью искренней. — Я хочу, чтобы мы были вместе, но боюсь, что не все можно делать в машине. В любой машине. Ты меня понимаешь?
— Да, — сказал он.
Тогда, в машине, он очень разозлился на нее… ну, если быть честным, то едва сдержался, чтобы не совершить чего-нибудь. Но теперь, стоя на ступеньках дома, он думал, что понимал ее, и удивлялся тому, что мог желать чего-то, нежеланного для нее. «Я знаю, что ты имеешь в виду».
Она прильнула к нему, ее руки сплелись на его шее. Ее пальто было все еще распахнуто, и он чувствовал мягкую, пьянящую тяжесть ее груди.
— Я люблю тебя, — впервые сказала она и скользнула за дверь, оставив его, ошеломленного и разгоряченного, стоять на запорошенном снегом крыльце.
Из оцепенения его вывела мысль о том, что Кэйботы могли посмотреть в окно и увидеть одинокую человеческую фигуру, замершую перед их домом. Он повернулся и пошел к дороге, улыбаясь и потирая озябшие пальцы.
В том месте, где протоптанная тропинка пересекалась с тротуаром, он остановился, и улыбка сползла с его лица. Кристина стояла у обочины, на стенках поблескивали растаявшие снежинки, освещенные красными огнями изнутри. Он оставил Кристину с включенным двигателем, и она заглохла. Уже во второй раз.
— Мокрая проводка, — пробормотал он. — Вот и все. — Он недавно перебирал…
«С кем из нас ты проводишь больше времени? Со мной… или с ней?»
Улыбка вернулась, но теперь она была немного виноватой. Ну конечно, он проводил больше времени с машинами — вообще с машинами. В том-то и состояла его работа у Уилла. Но ведь смешно думать, что…
Ты солгал ей. Вот в чем правда, не так ли?
«Нет, — нерешительно сказал он себе. — Нет, ты не можешь думать, что на самом деле солгал ей».
Или?..
Да, солгал. Он больше времени проводил с Кристиной.
И это было…
Было…
— Не то, — процедил он сквозь зубы.
Он стоял на тротуаре, а перед ним стоял его заглохший автомобиль, чудесным образом воскресший путешественник во времени, пришедший из эпохи Бадди Холли, Хрущева и космических собачек, и он внезапно возненавидел его. Он что-то сделал ему, что-то непонятное. Что-то.
Он открыл дверцу водителя, скользнул за руль и снова захлопнул дверцу. Он закрыл глаза. Умиротворенность наполнила его, все вещи встали на свои места. Да, он лгал ей, но ложь была невелика. Просто небольшой обман. Нет — не имеющий никакого значения обман.
Не открывая глаз, по потрогал кожаный квадратик, висевший на ключах — на его старой, потертой поверхности были выжжены инициалы «Р.Д.Л.». Он не собирался искать ни нового кольца для ключей, ни нового куска кожи, чтобы выдавить на нем собственные инициалы.
Но с этим кожаным брелоком на ключах произошло что-то особенное, разве нет? Да. В самом деле произошло.
Когда он отсчитывал деньги в кухне Лебэя, кожаный квадратик, лежавший на красно-белой скатерти, был потертым и совсем почерневшим от времени, так что инициалы на нем были почти незаметны.
Теперь их буквы вновь проступили, свежие и чистые. Они обновились.
Но, как и ложь, это было совершенно не важно. Сидя в металлическом панцире корпуса Кристины, он ясно чувствовал, что именно это и было правдой.
Он знал — все было совершенно не важно.
Он повернул ключ. Стартер зажужжал, но зажигания не было.
— Ну, давай, — прошептал Эрни. — Давай, Кристина. Давай!
Он погладил руль и снова повернул ключ. Зеленые кошачьи глаза на приборной доске мгновенно зажглись, и двигатель заработал ровно и мощно.
Ли не могла понять его. Ее не было здесь раньше. Она не видела его прыщей, не слышала криков: «Эй, Пицца с Ушами!» Она не знала его бессилия. Ему казалось, она не могла понять даже того простого факта, что, не будь Кристины, он никогда не набрался бы храбрости позвонить ей по телефону — даже если бы она отпечатала на майке Я ХОЧУ ПОЙТИ НА СВИДАНИЕ С ЭРНИ КАННИНГЕЙМОМ и ходила бы в ней по городу. Она не могла понять, что порой он чувствовал себя на тридцать или даже на пятьдесят лет старше — вовсе не мальчиком, а каким-то безнадежно изувеченным ветераном, вернувшимся с какой-то необъявленной войны.
Его рука потянулась к радиоприемнику и включила его. Ди Ди Шарп пела «Время картофельного пюре», музыкальный сумбур, накатывавший по волнам ночного эфира.
Он снял машину с тормоза и повел ее в аэропорт, откуда думал добраться до дома одиннадцатичасовым автобусом. Однако вместо него он вернулся к родителям полуночным рейсом и, уже лежа в постели и вспоминая жаркие поцелуи Ли, вдруг осознал, что в минувший вечер потерял целый час и не знал, где мог провести его. Этот час пропал где-то по дороге от дома Кэйботов к аэропорту. Эрни почувствовал себя, как человек, переворачивающий весь дом и ищущий какую-то понадобившуюся вещицу, которая на самом деле находится в другой его руке. Ощущение было явственное… и немного пугающее.
Где он был?
Он отчетливо помнил, как отъехал от обочины у дома Ли, а затем… просто катался.
Да. Катался. Вот и все. Ничего особенного.
