Кристина полностью

– Какой ты романтик. Да нет, скорее курево и алкоголь, два любимых продукта контрабандистов. Пиротехника еще. Может, иногда угонял грузовик с микроволновками и цветными ТВ, если риск казался невеликим. Словом, без дела не сидел. – Отец серьезно посмотрел на меня. – Конечно, он умел заметать следы, но и удача была на его стороне. Допустим, здесь, в Либертивилле, удача ему не нужна, он может вечно обстряпывать свои делишки, пока не помрет от сердечного приступа. Но если налоговая штата – это песчаные акулы, то Федеральная налоговая служба – большие белые. Дома Дарнеллу везет, но однажды его прихлопнут, вот увидишь.

– Ты… что-то про это слышал?

– Ни звука. И прислушиваться не собираюсь. Но мне нравится Арни Каннингем, и я знаю, как ты за него волнуешься.

– Да… он как-то странно себя ведет, пап. Все время без умолку твердит про эту машину.

– Обделенные чем-нибудь люди порой склонны к такому поведению. Они могут увлечься машиной, девушкой, карьерой, музыкой или какой-нибудь знаменитостью. У меня был однокурсник, высоченный парень, которого мы прозвали Каланчой. Так вот Каланча свихнулся на моделях поездов. Он начал коллекционировать их еще в третьем классе, и к университету его коллекция вполне могла бы претендовать на звание восьмого чуда света. Во втором семестре его вышвырнули из Университета Брауна за плохую успеваемость. В конечном счете ему пришлось выбирать между поездами и учебой. Каланча выбрал поезда.

– И что с ним сталось?

– В одна тысяча девятьсот шестьдесят первом он покончил с собой. – Папа встал. – Я только хочу сказать, что даже хорошие люди иногда слепнут, и это не всегда их вина. Может, Дарнелл скоро про него забудет, оставит его в покое. Мало ли таких парней приезжает к нему чинить машины? Но если Дарнелл попытается взять Арни в оборот, будь начеку, Деннис. Смотри в оба. Не позволь другу принять приглашение на танец.

– Ладно, попытаюсь. Но я тоже не всесилен.

– Понимаю. Ну что, спать?

– Ага.

Мы разошлись по своим комнатам, и я, несмотря на усталость, еще долго не мог уснуть. Денек выдался насыщенный. Снаружи гулял ветер, и деревья тихо постукивали ветками по стенам дома. Вдалеке кто-то упражнялся в экстремальном вождении: визг шин напоминал истерический женский хохот.

Днем Арни работал на дороге, вечером – в гараже. Родители его почти не видели, но обстановка в доме накалялась день ото дня. Раньше у них всегда царила спокойная и умиротворенная атмосфера, но теперь дом Каннингемов превратился в военный лагерь. Впрочем, смею предположить, такое положение вещей царит во многих современных домах – уж очень многих. Дети еще слишком эгоцентричны и думают, что первыми в мире что-то открыли (часто это бывает любовь, но не всегда), а родители слишком напуганы, глупы и ревнивы, чтобы дать ребенку свободу. Словом, обе стороны хороши. Порой конфликт становится ожесточенным и болезненным: как известно, самые жестокие и несправедливые войны – всегда гражданские. В случае с Арни дело усугублялось тем, что гнойник вскрылся очень поздно; его родители привыкли, что сын во всем их слушается. Они, в сущности, успели заранее расписать наперед всю его жизнь.

Когда Майкл и Регина решили последние четыре дня перед началом учебного года провести на озере в северной части штата Нью-Йорк, Арни со скрипом согласился, хотя и мечтал посвятить это время Кристине. На работе он чаще и чаще говорил, как «всем покажет»: сделает из Кристины конфетку и «покажет этим сволочам». Он уже решил, что после работы над ходовой и кузовом вернет машине первоначальную расцветку – сочетание ярко-красного и слоновой кости.

Однако Арни поехал с родителями на озеро, намереваясь все четыре дня во всем с ними соглашаться, улыбаться, невинно теребить челку и вообще «славно проводить время в семейном кругу» – или хотя бы делать вид. Перед их отъездом я зашел в гости и с облегчением обнаружил, что Майкл и Регина перестали винить меня в том, что их сын купил машину (которую, кстати, они еще ни разу не видели). Решили, наверное, что у сына в самом деле сорвало башню. Меня это вполне устраивало.

Регина собирала чемоданы. Арни и Майкл приматывали каноэ к крыше «скаута». Когда с этим было покончено, отец спросил сына – тоном могущественного короля, решившего оказать невероятную почесть двум своим любимым подданным, – не хотим ли мы выпить пива.

Арни, изобразив на лице восторг и глубокую признательность, ответил, что это было бы супер, и, прежде чем скрыться в доме, хитро мне подмигнул.

Майкл облокотился на «скаут» и закурил сигарету.

– Ему когда-нибудь надоест эта машина, Денни?

– Не знаю, – честно ответил я.

– Окажешь мне одну услугу?

– Конечно. Если смогу, – осторожно ответил я, зная наперед, о чем он меня попросит: поговорить с Арни по душам и «образумить» его.