– Провода отсырели, – пробормотал он себе под нос. – Подумаешь. – В свечах дело быть не могло, он только позавчера заменил их на новенькие. Восемь «чемпионов» и…
«С кем ты больше времени проводишь? Со мной… или с ней?»
Улыбка вернулась, но на сей раз она была тревожная. Да, больше времени он проводит с машинами, потому что работает на Уилла. Но ведь глупо же…
«Ты ей солгал, так ведь?»
«Нет, – ответил он сам себе. – Нет, это не вполне ложь…»
«Да? А как это теперь называется?»
Впервые с того футбольного матча в Хигден-Хиллз Арни по-настоящему соврал Ли. А правда заключалась в том, что он проводил с Кристиной гораздо больше времени и страшно переживал, что она стоит одна на парковке перед аэропортом, под дождем и снегом…
Он соврал Ли.
Он проводил с Кристиной намного больше времени.
И это…
Это…
– Неправильно, – просипел он, и это слово почти потонуло в таинственном постуке мокрого снега о крышу и стекло.
Арни стоял на дорожке, глядя на свою заглохшую машину – чудесную гостью из прошлого, из эпохи Бадди Холли, Хрущева и собак-космонавтов. Внезапно его обуяла ненависть к Кристине. Она творит с ним что-то странное… Непонятно что, но это неправильно.
Огоньки на приборной панели, размытые водой и похожие на красные футбольные мячи, словно бы смеялись над ним и одновременно укоряли.
Арни скользнул за руль и закрыл за собой дверь. Закрыл глаза. В душе вновь царили тишь и покой. Да, он соврал Ли, но это пустяковая ложь, она практически ничего не значит… Нет,
Не открывая глаз, он потянулся к ключам и прикоснулся к кожаному брелоку, на котором были выжжены инициалы «Р.Д.Л.». Почему-то Арни не испытывал никакого желания сменить брелок или обзавестись кусочком кожи с собственными инициалами.
Но что-то было странное в этом кусочке, не так ли? О да. Очень странное.
Когда Арни отсчитал деньги за Кристину, Лебэй бросил ему ключи: они покатились по кухонному столу, накрытому клетчатой скатертью. Кожаный брелок был потертый и засаленный, потемневший от времени, а буквы почти стерлись от постоянного контакта с подкладкой штанов и мелкими монетами в кармане старика.
Сейчас же они казались четкими и выжженными совсем недавно. Кто-то обновил гравировку.
Но это, как и пустяковое вранье, совершенно ничего не значит. Сидя в железном теле Кристины, Арни нисколько в этом не сомневался.
Конечно. Все это полная ерунда.
Он повернул ключ зажигания. Стартер заревел, но двигатель долгое время не заводился. Провода отсырели, ну естественно.
– Пожалуйста, – прошептал Арни. – Все хорошо, не бойся, все по-прежнему.
Двигатель не заводился. Стартер выл и выл. Мокрый снег зябко стучал по стеклу. В машине безопасно, сухо и тепло. Если, конечно, она заведется.
– Давай, – прошептал он. – Прошу тебя, Кристина. Ну же, милая.
Наконец это случилось. Огоньки на приборной панели задрожали и потухли; когда мотор на мгновение запнулся, слабо запульсировал индикатор зажигания, но вскоре погас – биение двигателя сменилось ровным и чистым гулом.
Теплый воздух из печки мягко окутал его ноги: прощай, зима!
Арни казалось, что кое-чего Ли не в состоянии понять – и никогда не сможет. Она ведь новенькая и ничего не знает. Про прыщи. Про крики: «Эй, Мордопицца!» Про его желание высказаться, желание найти что-то общее со сверстниками – и полную неспособность это сделать. Про его бессилие. Она не могла понять, что лишь благодаря Кристине он набрался храбрости ей позвонить: он никогда бы на это не решился, даже если бы она стала разгуливать по школе с татуировкой «ХОЧУ ГУЛЯТЬ С АРНИ КАННИНГЕМОМ» на лбу. Она не понимала, что иногда он чувствует себя лет на тридцать старше… да что там, на все пятьдесят! В такие минуты он вовсе не школьник, а ветеран какой-то ужасной необъявленной войны.
Арни ласково погладил рулевое колесо. Успокаивающе вспыхнули зеленые кошачьи глаза приборов.
– Ладно, – почти вздохнул он.
Он перевел коробку передач в положение «D» и включил радио. Ди-Ди Шарп пела «Время картофельного пюре»: из темноты на него неслись волны загадочной белиберды.
Арни выехал на дорогу, собираясь ехать в аэропорт, чтобы оставить там машину и вернуться домой на автобусе. Так он и сделал, вот только на одиннадцатичасовой автобус не успел: пришлось ждать полуночи. Лишь в постели, вспоминая теплые поцелуи Ли (а вовсе не заглохшую Кристину), Арни вдруг осознал, что где-то между отъездом от дома Кэботов и приездом в аэропорт он потерял целый час. Это было столь очевидно, что он почувствовал себя человеком, который перерыл весь дом в поисках важного письма и внезапно обнаружил его в собственной руке. Глупо… и немного страшно.
Где же он был все это время?
У него осталось смутное воспоминание о том, как он отъезжает от дома Ли, а потом…
Просто катается.
Ну да. Он катался на машине, только и всего.
