А дни летели всё так же быстро, сплошняком. Шли недели, закончился сентябрь, наступил октябрь. Кристина… За всё это время я, наверное, не хотел видеться с ней. Почти. Что значит «почти»? К своему стыду, к своей обречённости, я стал понимать, что она мне стала нравиться, да, именно нравиться, и совсем не как ребёнок. Наши с ней отношения – что ж, я уже готов был назвать это отношениями, – как я считал, зашли в тупик. Хотя скажите, какие могут быть отношения у 30-летнего мужчины с 13-летним подростком? Впрочем, Кристина так наверняка не считала и всё это время делала так, чтобы я не терял связи с ней, чтобы я был в курсе её дел: присылала фото, писала…
Посылала файлы или что-либо писала она всегда исключительно по мессенджеру и ни разу в соцсети: наверняка она боялась, что про её чувства кто-то узнает – в основном, конечно, мать. Марине я, естественно, также ничего не говорил – рассказывать, как я полагал, о чём-либо было уже слишком поздно, да и не имело никакого смысла. Действительно, зачем? Всё это превращалось в какой-то секрет, обман. По этой же причине я не блокировал Кристинин аккаунт. Почему-то я сам не хотел, чтобы Марина о чём-то узнала. Кристина же, казалось (хотя, может, только в моих помыслах), уже преследовала меня.
Я старался её игнорировать – на её звонки, сообщения, которые она продолжала слать, я фактически не отвечал. Высылала она и медиафайлы, причём в большом количестве, которые я тут же стирал. Признаюсь, я избегал встреч с ней или, может быть, даже не встреч, а общения, такого, чтобы мы оставались вместе.
Так что в итоге всё дошло до того, что я добился, что наконец сбылся мой дурной сон, с той лишь разницей, что теперь всё было наяву.
Как и в том сне, я увидел её ещё издали – она ждала возле подъезда. На улице было уже довольно холодно, стояла глубокая осень. Кристина была в коротенькой, без капюшона куртке.
– Привет, меня ждёшь? – подойдя, спросил я у неё.
Она повернулась, внимательно посмотрела. На этот раз она ничего не стала выдумывать и прямо сказала, что ждала меня.
– Ты почему не отвечаешь на мои звонки?
– Давно стоишь? – ответил я вопросом на вопрос.
Кристина посмотрела на часы, затем на меня, видимо, ещё хотела назвать причину… Конечно, нельзя было с ней так сразу расстаться.
– Пойдём?
Она удивлённо глянула на меня, в её взгляде читался вопрос.
…Мы подошли к крыльцу, я вставил магнитный ключ и открыл подъезд, поднялись в квартиру. Открыв дверь, мы прошли в коридор, я пропустил её вперёд. Кристина зашла и села на диван. А я подошёл к окну.
Повернувшись, окинул её взглядом. Я не видел её уже больше месяца. Удивительно, но даже за такое короткое время она, казалось, успела измениться.
Кристина заметила, как я на неё смотрел. Улыбнулась и наивным тоном спросила:
– Ты по мне соскучился?
– Мне кажется, ты больше скучала.
Я отошёл от окна и сел в кресло, расположившись напротив неё.
– Почему ты так смотришь? – спустя какое-то время спросила она.
– Кристина, я не хочу, чтобы это продолжалось.
– Продолжалось? Что? Я правда тебя люблю.
Девочка изучающим, внимательным взглядом посмотрела, потом поднялась и решила подойти. Кристина подошла к спинке кресла, встала возле меня и принялась меня гладить – сначала по руке, потом по плечу…
– Кристина, отойди!
Она обидчиво повернулась, помешкала, но подчинилась, села обратно на диван.
– Ты действительно считаешь, что я не выросла? – спросила она.
– Хорошо, Кристин, если ты считаешь себя взрослой, давай поговорим по-взрослому, как взрослые люди. Ты должна понять, между нами ничего не может быть…
– Почему?..
– …не перебивай. Не сейчас, никогда.
– Ты это из-за мамы?
– Не только из-за мамы.
– А из-за кого ещё, у тебя кто-то есть?
О боже, ну как разговаривать с влюблённой 13-летней девчонкой!
– Тогда ты послушай и тоже не перебивай. Я расскажу тебе всё. Да, всё. Знаешь, я даже не знаю, когда точно влюбилась в тебя. Нет, ты не подумай, я всё помню – и то, как мы с тобой в детстве играли, как гуляли… Мне порой кажется, что я любила тебя всегда, даже когда была маленькой (так и сказала – когда была маленькой). И даже ревновала тебя к этой, той твоей Оксане. Но чтоб по-настоящему… Думаю, когда ты вновь начал к нам ходить…
– Кристин, ты вообще знаешь, что такое любовь? – не выдержав, перебил её я.
Она сконфуженно посмотрела.
– Любовь? Ты про это? Немного знаю…
– Нет, Кристин, я не про это. Твоя любовь, как ты говоришь, – это влюблённость, которая, скорее всего, была спровоцирована твоими детскими переживаниями и эмоциями. Понимаешь? Нет, я допускаю, что ты привыкла ко мне, что я тебе действительно нравлюсь…
– Ты так говоришь, будто считаешь, что я играю.
– Да, ну в какой-то степени можно считать, что это игра.
Она вновь обидчиво посмотрела.
– Хорошо, можешь так считать!
Я чувствовал, что наш разговор вновь не клеится, и любая фраза, сказанная мной, могла стать последней.
– Я тебе совсем не нравлюсь? – спустя небольшую паузу вновь спросила она.
– Кристина, послушай, я же тебе говорю не про то: дело не в том, нравишься ты мне или не нравишься.
– Тогда в чём?
– Во всём…
