— У тебя не могло, — припечатал Мирный. — За нее-то не говори. Сейчас полно вариантов, особенно если есть деньги. ЭКО, ИКСИ, суррогатное материнство, усыновление, в конце концов.
Он говорил правильные вещи, а я не находил, что ответить. Лишь где-то в глубине чувствовал крохотное облегчение, что у Кристины уже есть свой сын.
Возможно, именно поэтому у нас с ней сложится. Свои материнские инстинкты она уже реализовала, да и Максимка, надо признать, оказался чудесный ребенком. Совершенно не раздражающим.
Когда я наконец вернулся в особняк, то надеялся найти спокойствие в объятиях Кристины. Она согревала меня одним взглядом, с ней было по-настоящему хорошо, и я оттаивал, будто растение после затяжной зимы.
Однако вместо ожидаемого получил ревность и вопросы про детей.
Это было опасным. Я не хотел в перспективе еще одну женщину, сходящую с ума по теме материнства, режущую себе вены и творящую непонятно что. Поэтому поспешил расставить все точки над “i”.
Все же если у нас с Кристиной все настолько серьезно, как выглядело на сегодняшний день, то она заслуживала знать правду.
Но несмотря на все усилия с моей стороны, показалось, что Кристина моим словам о бесплодии не поверила. Это показалось паршивым. Только сдаваться я был не намерен — она нужна мне. Ничего, со временем смирится, так же как и я смирился.
Посмотрев на нее, улыбнулся: Кристина становилась красивее с каждым днем. Ее улыбка теперь затмевала улыбки всех остальных женщин, а уж сколько в ней было нерастраченной нежности!
Вскоре и я уснул, а когда проснулся, обнаружил на столе прямо в спальне горячий завтрак.
Кристина умудрилась сервировать на двоих столик с утра пораньше, и теперь, попивая чай, ждала, пока встану я.
— На улице дождь, всю трассу залило, — улыбнулась она. — Вот решила накрыть здесь.
— Спасибо, малышка.
Я встал с кровати, поцеловал ее в щеку, мельком взглянул на свой кофе и тарелку с двумя тостами, на которых майонезом нарисовали то ли плюсики, то ли решеточку. Две сосиски на яичнице-болтушке наверняка тоже были уложены с замыслом — такое себе украшение. Затейливо, пусть развлекается.
— Ты чудо, — еще раз поцеловал Кристину и двинулся в ванную. — Сейчас почищу зубы и присоединюсь к тебе.
В итоге вышел из душа, как раз когда еда немного подостыла, быстро смел все с тарелки и, оставшись довольным едой, принялся одеваться на работу.
— М-да, — донеслось из-за спины.
Я обернулся и с удивлением посмотрел на Кристину.
— Ты что-то сказала?
— Нет, — как ни в чем не бывало произнесла она, макая печенье в свой чай. — Тебе показалось.
Пожав плечами, я вернулся к сборам, отмечая про себя, что Кристина ведет себя не совсем обычно. Возможно, расстроена нашим вчерашним разговором, а может, в ее голове клубятся еще какие-то мысли?
— Артем, — неожиданно произнесла она. — Я бы хотела сегодня вместе с тобой и Максимом поехать в Москву. Мне необходимо взять в новом садике справку о том, что он обучается именно там.
— Это еще зачем? — не сразу понял я.
— Да так, ерунда, — легко отмахнулась она. — Ты же понимаешь, какая вокруг бюрократия во всех социальных службах, особенно если ты мать-одиночка. Без кучи бумажек порой ничего не добиться.
— А чего именно нужно добиться? — поинтересовался я. — Может, я помогу?
— Не думаю. — В этот раз улыбка показалась мне вымученной.
Она явно что-то недоговаривала, я чувствовал это на инстинктивном уровне, но и давить не хотел. Впрочем, в просьбе поехать в Москву тоже не отказал. Просто решил выяснить, в чем же дело, по своим каналам.
Закончив всю работу в офисе до полудня, я без задней мысли поспешил обратно в особняк. Каково же было мое удивление, когда узнал, что Сергея Кристина отпустила, а сама осталась в Москве решать некие дела. Само по себе это не было удивительно, в конце-то концов, я же не держал ее на привязи, но меня это напрягло.
Не люблю тайны.
И тогда я сделал так, как советовали все шпионские фильмы, — вызвал информатора.
А именно Людмилу. Что-то мне подсказывало, у матерой поварихи Антонины я и клещами слова не вытащу, а вот молодая горничная была, как говорится в народе, “п***дючим ящиком”.
Собственно, мои догадки подтвердились, стоило только намекнуть служанке, что я хочу услышать.
— Вы меня простите, Артем Дмитрич, но я правду скажу, как оно есть. Потому что я вам добра желаю.
Я поощрительно кивнул.
— Да странная она, — тут же вывалила девушка, подбодрившись моей лояльностью. — По углам вечно шарахается. По телефону говорит с кем-то, трубку прячет. Шепчет! Я конечно утверждать не буду, но… в предыдущей семье, где я работала, там хозяйка мужу изменяла с такими же признаками. А еще я окна мыла в один из дней, и сверху хорошо видела, как к ней мужчина приезжал какой-то, и они потом уехали с ним. Не верите? Может, у Сергея спросить?
Сведения, мягко говоря, мне не понравились, но и верить я им не спешил. Пожив на свете столько лет, я прекрасно осознавал, что значит бабская зависть и длинные языки. На горничную посмотрел, мысленно прощаясь. Слишком уж охотно она “сдала” все “делишки” Кристины.
Но к Сергею все же пошел.
