“Правительству, — пишет он, — необходимо выслушать голос народа и дать ему возможность и средства свободно высказаться”. Земству необходимо даровать широкие права и сделать его действительным представителем общества и выразителем его интересов. Далее: необходимы “свобода мысли и слова, немыслимые без личной неприкосновенности”... И все это вносится в продовольственную комиссию, которая хотя отклонила обсуждение этой записки, однако собрание решило, что и продовольственных мер обсуждать не стоит, ибо решение вопроса “может последовать только на почве общегосударственных мероприятий, относительно которых земство не имеет возможности высказаться при настоящих условиях”.
* Мнения земских собраний о современном положении России. Берлин, 1883.
В самарском земстве комиссия поставила вопрос еще радикальнее:
“Что значит образцовая и идеально справедливая раскладка десятков или сотен тысяч земских сборов перед миллионами государственного налога?” Ясно, что пока земство не допущено к государственным миллионам, не стоит толковать о разумной раскладке местных средств... Не стоит, говорит комиссия, заниматься даже изучением вопросов, пока, “в силу полной разобщенности земских учреждений, их исследования не могут получить государственного обобщения, а следовательно, и настоящей силы в глазах правительства”.
В новгородском земском собрании гласный Н. Румянцев для решения вопроса о развитии народного благосостояния потребовал “ходатайствовать перед правительством, чтоб оно признало неприкосновенность личности; без этого, — уверяет он, — мы будем бессильны и немы во всяком серьезном вопросе”!
Господа земцы все более начинали играть в политику. В Черниговской губернии устроили чисто парижскую демонстрацию. Как мы говорили, в апреле 1879 года оттуда был выслан административным порядком г-н Петрункевич. В 1880 году его снова выбирают в гласные, и 37 человек гласных внесли в собрание предложение “ходатайствовать перед правительством о предоставлении г-ну Петрункевичу возможности исполнять его обязанности гласного”, то есть вернуть из ссылки. “Недоверие, выраженное администрацией Петрункевичу, — говорит между прочим это любопытное заявление, — не разделяется местными жителями”.
В том же черниговском собрании и тогда же (в январе 1881 года) гласный А — Карпинский вносит предложение ходатайствовать вообще об “ограничении действия административной высылки в применении к общественному представительству”. Это предложение не было пропущено председателем, но ходатайство о г-не Петрункевиче принято собранием...
Господа земцы решительно заводили парламентские порядки. В Чернигове администрации выражено, как мы видели, недоверие; из Твери послали графу Лорис-Меликову адрес, составляющий настоящее “выражение доверия”: “В короткое время ваше сиятельство сумели оправдать и доверие Государя, и многие из надежд общества. Вы внесли прямоту и доброжелательность в отношения между властью и народом. Вы мудро признали законные нужды и желания общества”. Выражая графу свою “искреннюю и глубокую благодарность”, тверское земство заявляло уверенность, “что прискорбное прошлое не воротится и для дорогого нам всем отечества открывается счастливое будущее”.
Впрочем, граф Лорис-Меликов всяких одобрений и поздравлений получил немало, а печать раструбила его на всю Россию спасителем и гением, так что действительно создала ему некоторую популярность, придавая ему роль представителя “общественного мнения” около Государя. Конечно, передовые либеральные органы — “Порядок”, “Страна”, “Голос” — шли дальше графа, как бы тянули его, а граф увещевал печать не “волновать общество несбыточными иллюзиями”. Но все это были лишь оттенки одного направления, и либеральная партия шумно торжествовала, чувствуя себя у власти, и с каждым днем все более отрешалась от здравого смысла, дотоле говорившего ей, как ничтожна ее действительная сила в стране.
