— Ну, я не знаю, что вам и сказать… — промямлил Кацуба с видом полнейшей растерянности. — Когда мы прилетели в Шантарск, нам ее представили как журналистку… Мы до этого никогда в Шантарске не бывали, не ориентируемся…
— Интересно, кто представил?
— Кто-то в администрации…
Уловив краем глаза движение, Мазур повернулся и обнаружил, что чиновничек с деловым видом, ничуть не смущаясь, направляется к выходу. Надоело, что ли?
— Вы не помните, кто конкретно?
— Знаете, у меня было столько встреч с самыми разными людьми, и лица, и фамилии путались в голове…
— А кем, собственно, был капитан-лейтенант Шишкодремов?
— Прикомандированным к группе штабным офицером, — сказал Кацуба. — Насколько я понял, в его задачу входило при нужде контактировать с местными военными…
— И как, была нужда?
— Пока нет.
— А почему вас в последнем выходе в море сопровождал пограничный корабль?
— Представления не имею.
— Это правда, что пограничники провели на вашем корабле обыск?
— Правда, — сказал Кацуба. — Вот только в толк не возьму, зачем им это понадобилось.
— Вам не кажется, что вокруг вас слишком много неясностей, загадок и смертей?
— Вы уверены, что именно вокруг нас? — хладнокровно отпарировал Кацуба.
— Судите сами. У вас в группе вдруг оказываются подозрительные люди, которых вскоре убивают…
— Чем же они подозрительны? — пожал плечами Кацуба. — Могу вас заверить, они вовсе не были подозрительными…
— Но я же вам только что рассказал про то, что Шварову никто в Шантарске не знал…
— Вообще-то, это дискуссионный вопрос. Я вам верю, но хотел бы убедиться точно…
— Нет уж, не растекайтесь мыслью по древу! — Нацелился в него указательным пальцем: — Хорошо, скажем — «странные». У вас в группе работают странные люди. Вокруг вас вертится некий Игорь Котельников, в котором, по данным здешних журналистов, давно уже подозревают то ли военного особиста, то ли сотрудника ФСБ, а потом куда-то загадочно исчезает. Господин Микушевич, — он тем же прокурорским жестом указал на Мазура, — вдруг оказывается впутанным в донельзя загадочную историю с ночной стрельбой, свеженький труп обнаруживается как раз там, где ночью данный господин пребывал с родной сестрой убитого авторитета…
«Сука, — подумал Мазур в бессильной ярости. — Кто его всем этим нагрузил? Без утечек определенно не обошлось… Милиция? Погранцы? Кто-то еще?»
— Дорогой вы мой, — сказал Кацуба. — Я отвечаю только за себя. Если я сказал что-то не то, ловите меня на противоречиях и вранье. Но за все эти, как вы изящно выразились, странности я отвечать не могу. У меня простая и конкретная задача — обследовать затонувшие корабли и акваторию. Все эти странности, конечно, существуют, как объективная реальность, но я над ними не особенно задумывался, некогда…
Справа грохнула дверь. Не только Мазур — все невольно повернули головы в ту сторону.
Мэр стремглав летел к эстраде, галстук сбился на сторону, на лацкане пиджака посверкивала начищенная «засранка» (как в просторечии кое-где именовали медаль «Защитнику свободной России»). Взор его был вдохновенным и пылающим, в руке он держал огромную коричневую папку, полы пиджака развевались — словом, сейчас господин Колчанов крайне напоминал бонапартовского генерала, посланного безжалостно разогнать изжившую себя Директорию. Полное впечатление, что переживает свой звездный час. У Мазура во рту пересохло от нехороших предчувствий.
— Дамы и господа! — возгласил мэр, одним прыжком преодолев три ступеньки и встав рядом со столиком. — Прошу внимания! Я намерен сделать чрезвычайное заявление! Прошу внимания!
Вниманием аудитории он овладел вмиг — даже Кацуба, Мазур готов был ручаться, был немного ошеломлен таким поворотом дела.
— Итак, дамы и господа! — тщательно прокашлявшись, начал мэр. — После всего, что вы здесь выслушали, я имею полное право сделать кое-какие дополнения, способные пролить свет на все происходящее…
Мазур видел, что один из спутников Джен торопливо шепчет ей на ухо, переводя. Мэр добыл из своей папки пачку огромных фотографий, покосился на Мазура с Кацубой, прижал их к груди так, что они видели только матово-белую оборотную сторону верхней.
