Советники императрицы были такого же мнения и стали предлагать невест. Бестужев продвигал саксонскую принцессу Марианну. Польская королевна, дочь Августа III была выгодной парой, — она содействовала соединению России и Польши. Это испугало тайных почитателей франко-прусского союза, и они поспешили найти другой вариант. На прусской службе пребывал принц Ангальт-цербстский, его жена, Елизавета Голштинская — родственница молодого Петра — была одновременно сестрой наследника шведского престола. И у этой международной пары имелась дочь София-Августа-Фредерика. В пользу Софии Лесток и воспитатель Петра Брюммер пытались подогнать правило Вассиана Топоркова: «Надобно избрать такую, для которой бы брак был подлинным счастьем». Вот, дураки! Давно известно, что фигурант, поднятый из грязи, рвет и мечет во столько раз сильнее благородного, во сколько раз его детские игрушки — если они вообще были — дешевле радиоуправляемых вездеходов и порнографических кукол богатого наследника. Элементарная математика!
Ну, и еще был неубиенный козырь: протестантка София куда проще перековывалась в православие, чем прожженная католичка Марианна. Тут уж и хладный призрак венценосной утопленницы Марианны Мнишек мерещился самым впечатлительным.
Елизавета согласилась с советом своего врача и тотчас послала бедной принцессе 10000 подъемных золотом. Маме невесты перегнали мелкий вексель на сборы, папе, вражескому офицеру приезжать было не велено. Принцессе рекомендовалось выехать немедленно, взять только два-три платья — а у нее их больше и не было — нового ничего не шить. Но мебель советовали прихватить, ибо в России посидеть со вкусом совершенно не на чем. Сватья экспедиция стремительно сорвалась в Россию: приглашение императрицы прозвучало в середине декабря 1743 года, а 3 февраля 1744 года запыхавшиеся лошади уже приволокли сани Софии в Питер. Через 6 дней невеста была доставлена в Москву — реактивная по тем временам поездка. Жених при этом ничего не знал, его за хлопотами забыли известить. Встреча получилась теплой и сентиментальной.
К 14-летней невесте приставили трех учителей — греческой веры, русского языка и танцев. Девочка так серьезно взялась за изучение великого и могучего, что чуть-было не погибла в неравной схватке. Она выскакивала ночами из постели и перечитывала русские конспекты, а в бок ее в это время бил русский сквозняк. Получилось воспаление легких с огромным нарывом между ребрами. Месяц постельного бреда был пережит только благодаря Лестоку. Немецкая мамаша пыталась привести к принцессе своего лютеранского пастора, но София отрезала: «Это зачем?» и позвала Стефана Теодорского — учителя православия. Императрица умилилась и обняла больную, как родную дочь.
Болезнь с божьей помощью отступила, но интрига продолжалась. Французская партия Лестока торжествовала рано. Оплеванный вице-канцлер Бестужев сумел перехватить письма посла Шетарди — активного франко-прусского партийца — и более того — расшифровать их с помощью академика Гольдбаха. Поэтому, когда ему пришлось оправдываться по лестоковским доносам, он выметнул перед императрицей расшифровку, где между прочим карикатурно описывалась сама Елизавета: и думать-то она не любит — держит для этого дураков-министров, и деньги экономит на войне, чтобы просаживать их на кутежи, и туалеты любит переменять по пять раз на дню, и любви предается налево и направо, и главный кайф для нее — блистать во дворце среди лакейства.
Что ожидал автор сих строк (не я, — чур меня! — Шетарди)? Голова у него закачалась, как цинготный зуб. Но обошлось высылкой.
На невесту Лесток наорал с досады, чтобы паковала чемоданы, но Елизавета на нее не рассердилась. 28 июня 1744 года состоялось миропомазанье Екатерины Алексеевны — так окрестили Софию-Августу-Фредерику. Об этом написали Петербургские Ведомости, — век-то был уже почти просвещенный!
На другой день праздновались именины великого князя, и в качестве подарка ему обручили новокрещеную великую княжну. Был пир, но немецкую сваху, королеву-мать, усадили за общий стол. Потом обрученные съездили в Киев — к истокам.
Осенью наследник заболел, у него обнаружилась оспа, и все думали, что этот Петр последует за предыдущим. Но царевич выздоровел, 10 февраля 1745 года ему исполнилось 16 лет, и его стали готовить к свадьбе. Готовили полгода. Свадьба состоялась 21 августа и праздновалась с необыкновенной пышностью 10 дней. После свадьбы Елизавета отделалась наконец от немецкой свахи. Принцессу цербстскую отправили домой, наградив 50000 рублей и двумя сундуками китайских тряпок.
Конец года прошел в дипломатической работе. Елизавета умело маневрировала и уклонялась от участия в европейских войнах, куда ее норовили втянуть англичане, немцы, шведы.
