- Да и хрен бы с ним. - Пашка вышел из пелены, проявившись материализовался, вытер об одежду одного из мертвецов клинки, двинулся в обратном направлении, вглядываясь в поверженных противников.
- Ихнего атамана и Хорька нет, - констатировал он. - Больно хитрыми оказались.
- Будем догонять?
- Нет. Возвращаемся.
- Что с трофеями делать?
- Оставим здесь, не до трофеев сейчас.
Просочились по тропе назад, еще издали увидали настороженные лица дружинников Беляна.
- Свои! Не стрелять! - окликнул ратников Ослябь, понимая, что напряжение и готовность вступить в бой способны сыграть злую шутку с лучниками.
- Белян, приготовьтесь принять бой. Противника не более четырех десятков. - Оповестил десятника Павел. - Желательно первым выстрелом проредить разбойников, потом атакуем, в мечи этих сукиных детей.
- Зробим, боярич!
Время шло, но ни на дороге, ни по лесной тропе, находившейся неподалеку от кромки леса среди лесного бурелома, так никого и не было. Затаившиеся воины томились в ожидании боя. Потревоженные ранее птицы слетались на свои облюбованные места. Десна, видимая между стволами деревьев и кустарником, несла свои воды вдоль берегов. Казалось, ничто не может нарушить спокойствие погожего дня.
- Может, двинемся дальше? - предложил Белян.- Скорей всего разбойников уже и след простыл.
Павел не успел ответить, со стороны тропы, откуда ждали неприятеля, отчетливо проявились шорохи. Он вгляделся в мелкую, еще прозрачную лесную зелень, заметил медленное продвижение людей. Опытные и матерые воины-лесовики, не один год промышлявшие на "большой дороге", шли крадучись, внимательно осматривая окрестности и готовые в любой момент вступить в схватку. Пока что ратников они не видели, но это вопрос ближайшего времени, дорога и тропа вдоль нее, были единственными магистралями движения, по ним можно было идти конным либо вперед, либо возвращаться назад, лесной бурелом прохода не предоставлял, дорога назад была перекрыта. Это знали и те и другие.
- 6 -
Далеко позади осталось место, где Десна впадала в широкий Днепр. Дорога вдоль него шла по кромке леса, вытоптанная ногами прохожих и наезженная телегами и всадниками. Сама река бурно несла свои воды, преодолевая немалых размеров пороги.
Дружина Монзырева в землях черниговских пополнилась малыми отрядами и одиночными воинами, представляла теперь грозную силу, способную противостоять тысячам всадников печенежской орды. Боярин принимал в свое воинство всех желающих, лишь бы имели коня, да были оружны. На привалах сколачивал подразделения - сотни, ставя командовать ними своих проверенных людей. Несмотря на сопровождавший дружину обоз, тактика продвижения была позаимствована боярином у печенегов, воинство двигалось быстро. До Киева оставались считанные версты, когда к Монзыреву прискакал Олесь.
-Батька, вернулись посланные в Киев вои. Нет Святослава в Киеве, ушел с войском вниз по Днепру.
-Давно ли?
-Та уже давненько, две седмицы тому, - на ходу докладывал начальник разведки.
- В город не заходим, обходим его по левую руку, нам в городе делать нечего. Давай, Олесь, торь дорогу, минуя Киев.
- Слушаюсь, батька! - разворачивая коня, скаля зубы в довольной улыбке, ответил Олесь.
- Воевода! - обернувшись в седле, позвал Монзырев старого варяга. - Распорядись, пусть начальник тыла заскочит в Киев, закупит продовольствия.
- Догонит ли Боривой потом воинство? Телеги то идут медленней, чем дружина, хевдинг.
- Ничего, если поторопятся, догонят. Станем на привал внизу за Киевом, у него полдня и ночь впереди. Догонит.
Пологий левый берег, такой низкий, что воды Днепра свободно вторгались в него широкими извилистыми заливами, заставлял и дорогу изгибаться вдоль реки. Дружинники проходя по дороге, смотрели на крутые покрытые зеленью леса холмы на правом берегу, а на самом высоком из холмов, горе Кия, прозванной в народе просто Гора, прилепились над обрывами стены и башни, это виднелся Киев, стольный город Великих князей Киевских. Кроме самих стен, с этой стороны реки не было возможности рассмотреть красоту теремов и иных строений, да и посады находились с противоположной стороны города. Так и прошла дружина, лишь мельком узрев столицу Руси, отсчитывая версты копытами своих лошадей.
