- Скажи, диду, а чего это Игорь Старый поперся в земли империи? - спросил вдруг Монзырев.
- Ну, витязь, ты вопросы задаешь. Ответы у простого воина, идущего за добычей, могут быть самыми разными, вот только правильные ли они? О чем там князь думал и чего хотел, откель же я знаю. Може прославить имя свое хотел, може еще чего. Да-а! Еще, о том годе вести из Царьграда пришли, мол, византийцы насильничают над русскими купцами, може и поэтому.
- Ну-ну, рассказывай дальше.
- Вот я и кажу, поглядеть на плывущие лодьи, было одно удовольствие, вперед ли глядеть, аль назад, всюду высокие просмоленные борта с красными щитами на них. На солнце блестят шоломы дружинников, словно камышовая поросль над ладьями встали поднятые кверху копья. Весла мерно поднимаясь и опускаясь разбрызгивали днепровскую воду. Э-эх! По берегу большие сторожевые заставы шуганули копченых. В рощах Хортицы наш караван сделал последнюю остановку, вои прощались с родной землей. Дали, была чужая земля. На острове мы передыхали, наш князь приказал принести в жертву у священного дуба черного быка, перевозимого для этой цели на одном из судов. Какой же поход без жертвы богам. Поутру поплыли по реке уже мимо чужих берегов. В днепровском лимане ветер погнал соленые волны навстречу каравану, прямиком из Русского моря.
- Какого моря? - не понял Андрей.
Дед вопросительно посмотрел на пришлых витязей.
- Ха-ха! - негромко усмехнулся старый воевода, уже давно переставший удивляться вопросам и действиям своих товарищей.
- Черного, Черного моря, Андрюха! - пояснил Монзырев.
- Понял.
- Ты рассказывай, рассказывай, отец, - заинтересовался повествованием рыбака Монзырев.
- Да, я ж и кажу. Из днепровского устья ладьи направились на закат. Таились, плыли ночью, днем отдыхали в безлюдных местах, прячась под песчаными береговыми обрывами.
- И что, на море так никто не повстречал столь большую рать? - с недоверием в голосе спросил Монзырев. - Не верю.
- Та не, оно ж море. Конечно, встречали купеческие корабли, та князь наш повелел всех встречных пристраивать к каравану, хай, мол, идут вместе с войском до границы империи, будь она неладна. А як будет тая Византия, пообещал всех отпустить с миром. Он так и сделал. Отпустил. Проплыли устье Буга, Днестра и Дуная, болгарский берег прошли в тумане, повезло нам, боги оценили жертву, приняли подношение. Береговая стража даже не чихнула в нашу сторону.
- Только напрасно все это было, хевдинг, - подал свой голос варяг, тоже слушавший повествование рыбака.
- Почему напрасно, Гунарович? - встрепенулся Монзырев.
- Продали нас тогда печенеги. Херсонесский стратиг получил от копченых весть, что русы большим количеством дракаров проплыли по Днепру в сторону моря. Послал гонца тогдашнему императору Роману. И пока конунг Игорь шел вдоль берегов со своим воинством, посыльный, напрямки через море принес весть в Царьград. Император успел подготовить для встречи флот, хотя мы-то тогда считали, да и вороп подтвердил, что в гавани Царьграда боевых кораблей нет. А они были. Были, хевдинг!
- Ты, что, воевода, тоже тогда воевал? - спросил Андрей.
- Да.
- А чего ж не рассказывал раньше?
- Так ведь никто и не спрашивал. И я ходил в тот поход, и Стегги, пусть ему будет сейчас хорошо в дружине одноглазого Ворона. В том походе он ногу то и оставил. А все одно, интересно киевлянин рассказывает, сижу, слушаю, и опять все как наяву передо мной проходит. Говори, дед, хай наш хевдинг послухает твои сказки.
- Ага! - все, включая и дедовых внуков, обратились в слух. - На мысу, перед проливом, с башни маяка, вои увидели клубы черного дыма. Это обслуга подавала сигнал опасности византийцам. А опосля, из-за мыса выплыли большие боевые галеры.
- Триеры, называются, - пояснил воевода.
С Днепра, в сторону берега, подул, чуть изменив направление холодный ветерок, погнав волну на песок. Ночь полностью вступила в свои права.
