Утром в тереме приключился натуральный дурдом. Жирный наглый бабкин котяра, каким-то непостижимым образом пролезший на второй этаж боярских хором и вышагивая совершенно небоязливым шагом по коридору, басовитым криком, поднял на ноги всех:
" Мау! Мау! Ма-а-ау!" - слышалось на все лады.
Открыв дверь своей комнаты, и выглянув в коридор, Андрей, не продравший, как следует глаз, увидал хвостатого террориста. Заголосил сам:
- Да дайте вы ему кошку. Чувствую, он скоро нас всех, своим криком изнасилует!
Детвора, как водится, с вечера заначив съестное, протягивая куски убоины, пыталась откупиться от настырного кота:
- Кис, кис, ну чего тебе надобно, Игрун?
Пришедший в себя Монзырев, сориентировался быстрее всех.
- Что-то у бабки Павлы произошло. По-другому, этот лентяй не прибежал бы, проделав такую дорогу.
- Так, чего мы ждем? Поехали к ведунье! - Встрепенулась простоволосая Галина, кутаясь в длинный широкий платок.
- Оденься сначала. Андрей, возьми два десятка из своих бойцов. Думаю, хватит. Выезжаем через полчаса.
- Сейчас. Дай хоть одеться.
- Бе-егом! Там может, беда.
- Да понял. Уже бегу.
Сорвавшись словно на пожар, Монзырев с большинством ребят помчались на лошадях к бабкиному жилью. Интересно было видеть, как кот, вспрыгнув на спину монзыревской лошади, выпустив когти, закрепился за потник и проделал обратный путь за спиной у Толика.
Вся кавалькада, въехав на поляну, сразу же узрела одиноко стоявшую у избы фигуру ведуньи.
- Произошло чего, Павлина Брячеславовна? - Не здороваясь, задал вопрос Монзырев.
- Да как сказать, боярин. Я-то мыслила, ты только с Мишаней прискачешь, а ты, вон какой хвост за собою притащил.
- А, Ленка где?
- Идем в избу, расскажу все по порядку.
Спрыгнув на землю и привязав к небольшой коновязи лошадей, переступили порог бабкиного жилища. Горница сразу вобрала в себя большое число людей и явно была не рассчитана на такую ораву.
Поплямкав, ведунья рассказала о событиях вчерашнего вечера, вызвав у присутствующих эмоции негодования поведением незваных гостей.
- Да ты не волнуйся так, Николаич. По моим расчетам Олена вот-вот появится здесь. Я тут попросила кое-кого за ней присмотреть и до дому довести.
- А тати как - же?
- О, эти злыдни раньше обеда точно не появятся. Не до Олены им сейчас.
- Да-а! Вот такие пироги с котятами. Идемте на двор, тесно тут.
Волнуясь за Ленку, народ бесцельно шатался вблизи избы, не зная чем себя занять. На все Галкины поползновения в сторону поисков, бабка стойко удерживала народ от поспешных шагов.
Если судить по солнцу, Ленка появилась часов в десять утра. Вышла из леса, рука об руку в сопровождении стройной красивой девушки, только почему-то у девы той, окрас волос соответствовал нежно-салатовому цвету. Увидав девицу, у Андрюхи отпала челюсть.
- Берегиня этого места, - молвила ведунья и, глянув на физиономию Андрея, спросила его. - Что, понравилась?
- Ага. - Без обеняков ответил парень.
- Она ведь нежить лесная, любиться с такой, все одно, что березу обнимать. Ты уж успокойся, молодец.
Берегиня, выведя Ленку к поляне, прощально махнула ей ладошкой, отступила под сень деревьев и исчезла. Домашняя нежить, словно липучки уцепившиеся за подол девчонкиной поневы, вдруг соскользнули в высокую траву, и пропали бесследно. Галка, не выдержав, пока путешественница подойдет к честной компании, побежала ей навстречу. Обняла, о чем-то спрашивая ее. Остальные бросились следом, в порыве чувств, затискали мелкую.
- Ну, я же говорила, что все будет хорошо, - проскрипела старуха.
- Да не сомневался я, - будто оправдывался Монзырев.
- А разбойничков раньше обеда не дождемся. Небось, обгадились по уши. Ха-ха.
Бабка слегка не угадала. Процессия засранцев появилась ближе к вечеру. Причем, впереди шел высокий, крепкий козлобородый мужик в полушубке на голое тело, за ним плелась лошадь запряженная в повозку, вышагивающая без помощи возницы, а уж потом, тянулась толпа безоружных людей разного возраста, поддержывавших обеими руками не - подвязанные порты. Звуки пердежа, стонов и причитаний сопровождали ход процессии. Издали углядев бабку, не обращая внимания боле ни на кого, болезные, обогнав поводыря, бегом припустили к ведунье. Подбежав, упали перед ней на колени:
- Прости нас, бабка! Что хочешь с нас возьми, только избавь от болячек и срама. Моченьки уже нет терпеть.
От пришлых шел смрадный запашок свежих фикалий, вся одежда на них настолько провоняла дерьмом, что стоять рядом было невмоготу. Люди отхлынули в стороны, оставив бабку наедине с обосравшимися. О какой бы то мести, не могло быть и речи, они и так были наказаны по полной программе.
К Монзореву, наблюдающему картину крайней стадии нравственного падения деклассированного элемента, подошел козлобородый.
- Ну, здравствуй, боярин.
- И тебе жить по добру.
- Неудивлен, что не признал. Ты ведь в наших местах человек новый.
- Прости, действительно, мы ведь не знакомы. Кто ты? Назовись, добрый человек.
- Ха-ха-ха! - Заливистым смехом покатился пришлый. - Как меня только не зовут, а вот добрым человеком, первый раз. Ну, спасибо, потешил, но не скрою, приятно. Ха-ха-ха!
