С высоты прожитых лет, повидав в своей жизни немало, Осташ, пришлый в эти места с Ладоги, города стоявшего в низовьях реки Волхов, перестал верить в добро. Там он в одночасье потерял семью и сделался извергом для всех. Поблукав по Руси, прибился в конце пути к ватаге Булыги, тело которого сейчас лежало в повозке, ничего хорошего от сильных мира сего не ждал. Очень зол был на бояр северного края. Здесь на юге, шайка таких-же, как и он сам, промышляла дорожным грабежом, облюбовав дороги Курско-Черниговского направления. У хитрого Булыги, на постоялых дворах и в селищах примыкавших к трактам, имелись свои люди, не раз оповещавшие его о проезде купцов или отряде высланном посадником для поимки дорожных татей. Поэтому атаман и чувствовал себя хозяином на большаках, а не тупо нападал на первого встречного-поперечного. Помаленьку сбивал свой капитал. Привечая изгоев, сколотил ватажку из трех десятков татей. А вот смотри ж ты, отлаженный механизм дал сбой, нарвались-таки на жирную добычу, укусили, а загрызть не смогли. Купец-то видать подставным был. Теперь Булыга мертв, а все что осталось от шайки - восемь человек, да он, Осташ. Повезло, они-то как раз и не принимали участие в последнем грабеже, кроме Осташа да Измора. Вот и решил Осташ увести остатки ватажников к границе, зализать раны и пережить травлю, если таковая случится. Неподалеку от сего места, на старой заброшенной смолокурне, было у них тайное лежбище, как раз на такой случай.
Из избы вышли двое грабителей, несших мешки привезенные Монзыревым и Мишкой, и кое-какую домашнюю утварь, без зазрения совести взятую у бабки. Ленка озираясь на пришлых, жалась к старушке. Из-за избы, еще один появившийся бородач вынес на плече десятилитровый бочонок, поставил его рядом с лавочкой.
-Что в нем? - спросил Осташ.
- Вино ромейское, еще в прошлый раз боярином Гордеем пожалованное. Оно у меня для травяных настоев.
- А ну, Челкаш, открывай.
Верхнее кружало очень быстро поддалось ударам топорика. Духмяный запах напитка распространился вблизи бочки.
- Помянем атамана. Эй, девка, корец тащи. И одежку какую, свою возьми, с нами пойдешь.
- А ты у меня спросил, добрый молодец, согласная ли я внучку с тобой отпустить? Да и для какой она тебе надобности? Мала ведь еще совсем.
- Молчи, бабка. Я беру все, что могу взять. Пригодится девка, а тебе старая, она без надобности, и без нее проживешь.
- Да ты все одно, что печенег. Они приходят грабить, и ты с этим сюда явился. Как бы ни пришлось потом жалеть о содеянном.
- Пугаешь?
- А это, как сам понимаешь.
- Ну-ну! Где там малая, - глянув недобрым взглядом на бабку, произнес. - Пусть и не думает спрятаться. Я из тебя, карга старая, в таком случае ремней с живой нарежу.
- Да это ясно.
Вышедшая Ленка подала корец. Бабка Павла перехватила его на ходу.
- Сама уж угощать буду, - сказала.
Шагнув к бочонку, неуловимым движением руки сделала пасс и время для всех, кроме нее и Ленки будто остановилось. Разбойники застыли в тех позах, в которых находились до бабкиного жеста. Ленка во все глаза смотрела, как ведунья, наклонившись над душистой красной жидкостью, залепетала. Слова четко произносились и будто бы ложились на божественный напиток:
- Встану не помолясь, пойду на перекресток,
Поклонюсь Лешку да скажу свою просьбу:
Напади, Лешак, на людскую душу винную,
Чтоб его раздуло, как Дубуло,
Чтоб не было бы покоя от боли,
Чтоб с живота до заду не было бы сладу,
Кряхтеть, сопеть, срать, пердеть,
Кровавым поносом срать со сроком
Пока назад не вернется к избе моей!
Бабка плюнула в бочонок.
- Слюной запечатываю, словом закрываю.
Да будет так!
Бабка взмахнула рукой и все будто оттаяли. Зачерпнув корцом вино, протянула Осташу.
- Угощайся, новый атаман. Теперь ты хозяйствовать на дорогах будешь.
Взяв в руки корец, Осташ подозрительно глянул на бабку, но жажда власти и охота выпить поборола осмотрительность. Приложился. В пять больших, жадных глотков опорожнил немаленький корец. Вытерев рукавом капли на усах и бороде, передал корец другому подельнику.
- Ну, пожалуй, и мы за нового атамана выпьем, - поднял кверху наполненный корец Жирох. - За то, чтобы удача не покидала тебя, Осташ.
К бочонку приложились качественно, и в скором времени он опустел. От выпитого вина, настроение у всей ватаги, явно пошло на поправку. Потеря атамана и большей части банды, уже не казалось трагедией. А, люди, что ж, новых навебуют. На Руси много изгоев, лишенных всего.
- Стемнеет скоро. Ехать отсюда пора, до смолокурни к утру доберемся. Девку с собой! - Распорядился Осташ, уже полноправно командуя ватагой.
Ленка бросилась обнять бабку.
- Не переживай, милая. Все будет хорошо, уж ты мне поверь, - положила на голову ладонь девушке, произнесла напевно, скороговоркой:
- Стражник Лег, Светлый Хранитель, данный Олене
Родом - Покровителем в охранение, прошу тя усердно:
Ты Олену днесь просвети и от всякого зла сохрани,
Ко благому деянию настави и на путь направи,
Да будут все деяния ея, да во славу Сворога и Рода Небесного.
Ныне и присно и от круга до круга! Тако бысть,
Тако еси, тако буди!
