"Как быть, как быть? Вешаться. Шучу. Тут, понимаешь, опять наш русский менталитет срабатывает. Либо тебе невесту дед с бабкой подгоняют, внуки обычно к ним прислушиваются, либо друзья присоветуют, но это редкость. А так идешь в читальный зал, берешь совершенно ненужную книгу потолще, и как тот "горный орел", долго выискиваешь себе жертву покрасивше. Долго охмуряешь ее потом, ну, и наконец, знакомишься с ее родителями. Да, не забудь захватить на встречу валидол".
"А, это-то зачем?".
"Иные мамы, узнав, что родному чадушку придется скитаться по гарнизонам, не имея постоянного жилья, могут и кони двинуть. А тут ты с валидолом:
- Угощайтесь, дорогая теща, берите две, не стесняйтесь. Ну, и таких вариантов знакомства может быть много, только на рынок не ходи".
"Это почему же?".
"А, на рынке ты кроме бабы базарной, ничего достойного не найдешь".
Так что головой Андрей думай, а не головкой".
Лошадь сама перепрыгнула незначительное препятствие, оторвав Андрея от своих мыслей. Все его подразделение опять перешло на размеренный шаг. Дорога все-также извивалась вдоль русла реки. Андрей углубился в свои мысли снова, вспоминая тот давнишний разговор:
"А вот вы, Сергей Владимирович, со своей, уж сколько прожили и я не слышал, чтобы ссорились".
"Да, было по всякому, Андрей, я тоже не ангел, но искать кого-то и разводиться, это для военного последнее дело. Поверь мне, еще не родилась на земле женщина, у которой ниже пупка не вдоль, а поперек выросло, так чего и огород городить?".
"Ну да, я наблюдаю, вы свою то рыбкой, то птичкой, то зайчонком называете".
"Ну конечно, люблю свою жену. Но поверь, это не показатель - слова. Вот был у меня в молодости друг - Вовка Каменецкий, так тот, свою жену любя, заметь - любя, знаешь как называл? Так л-а-а-сково "Глупая ты моя обезьяна" или "Дурилка ты картонная" и ничего, жили, душа в душу. А вон возьми хоть нашу с тобой подчиненную Татьяну, она своего ласково "Василю-ю-ша", а он услышит, надуется, на лице ни улыбочки, думаешь сердится? Нет, это он так своеобразно любовь к ней проявляет. Так, что, Андрей, у каждого свой рецепт семейного счастья должен быть. И поверь, в свое время будет он и у тебя".
Вообще с Семибратовым Андрюхе повезло.
- Сотник!
- Чего тебе, Избор?
- Сотник, вот смотри, лучшего места не найти. И от селища три версты, не более. И дорога между лесом проходит. Свалим сосны справа и слева. Справа круча да обрыв к реке, слева лес непролазный. Печенеги без топоров его не пройдут, а их у них нет в таком количестве. Да и с топорами лошадей не проведешь, бурелом сплошной.
- Молодец. Так и порешим. Завал здесь делать будем. Сюда смердов из ближайшего селища человек тридцать, не больше, потребуется. Какое тут селище ближе всего?
- Так, наше.
- Э-э-э, не пойдет. У нас другая задача будет.
- Ну, так верст пять отсюда по дороге да в лес, Гадяч.
- Вот и пусть нагадят в этом месте дороги для пользы дела. Кто у них там старейшина?
- Третьяк.
- Ну, вот к нему и поедем.
Уже сидя в избе Третьяка, в небольшом селище на тринадцать халуп, заблудившихся среди леса, Андрей, угощаясь выставленной на стол нехитрой деревенской снедью, объяснял старейшине, ширококостному мужику с седой окладистой бородой, его задачу:
- Ты главное, Третьяк Прибыславич, дней через двадцать приезжай к боярину. Собираем вас, старейшин поселений, на разговор. Помощь ваша нам неоценимой оказаться может.
- Все, что поведал, все сделаем, не сомневайся, сотник. А к боярину нашему я буду.
- Ну, тогда прощевай, Прибыславич. Недосуг мне, еще всю округу объехать надо.
- И тебе по здорову, витязь.
На обратном пути Андрей с воинами, выполняя наказ Монзырева, сделал приличный крюк, заехал к знахарке, бабе Павле. Навестил старую и ее воспитанницу. Ленка за год подросла, вытянулась. Перед Андрюхой предстала нескладным подростком, этаким гадким утенком. Выйдя из избы навстречу приехавшим воинам, засмущавшись, поздоровалась:
- Привет, Андрей.
- О-о! Ленка, красавицей стала. Когда и подрасти-то успела? - ответил на приветствие Андрюха, окончательно вогнав в краску девчонку.
- Проходи в дом, витязь, - зазвала старуха. - А вы, воины, у избы располагайтесь, сейчас медку вынесу и перекусить чего.
- Эт мы завсегда согласные, - оскалил зубы в улыбке Избор. - Ты, бабка Павла, медку неси побольше, а еды можешь и вовсе не приносить. Мы не обидимся.
- Смотрите, каков внучек у меня нашелся. Сейчас в хмельное корешок, какой брошу, скалиться надолго перестанешь, в жабу превратишься.
- Ха-ха-ха!
С улицы раздался гогот воинов. Андрей, сидя за столом, попытался разглядеть в подслеповатое оконце, над чем смеются его воины. Напротив Андрея уселась на табурет Ленка, обожающими глазами поедая сотника. Ничего не попишешь, первая любовь. Андрюха знал про это и с береженьем относился к девушке, стараясь ничем не обидеть, но и не подавая явных надежд на взаимность, как бы не замечая девичьих проявлений любви.
- Ну, как тебе тут? Не скучно? А то давай в крепость к нам, отдохнешь маленько от учебы.
- Что ты! Некогда.
- А что так?
