Лисневский давно бросил курить, заботясь о своем здоровье, но волнения последнего дня взбудоражили его организм, начавший вдруг отчаянно требовать вливания никотина в кровь. Сердце стучало, отдаваясь эхом в висках, и Сергей Александрович внезапно подумал о том, что если не сделает хотя бы одну затяжку, то обязательно умрет. Чувство это было столь сильным, что противиться ему стало невозможно. Мужчина вышел из палаты и, аккуратно притворив за собой дверь, направился по коридору к дежурному посту. За конторкой сидела молоденькая девушка и разглядывала свое лицо в маленьком зеркальце. Услышав просьбу Лисневского, она покраснела, попробовала возразить, но, уступив, протянула ему тоненький длинный ментоловый столбик и зажигалку. Из чего Сергей сделал вывод, что дежурный врач, по всей видимости, благополучно отдыхает на первом этаже. Выйдя на общий балкон в конце коридора, мужчина плотнее запахнул халат и огляделся. Вокруг стояла такая тишина, что можно было услышать любой шорох. Или шаги… Сергей прислушался и чуть нагнулся над перилами, пытаясь разглядеть что-нибудь внизу. Задний двор клиники с хозяйственными постройками освещался лишь двумя фонарями вдоль дорожки, и Сергей, скользнув по ней взглядом, ничего не увидел. Покрутив сигарету в пальцах, он вставил ее между мясистых губ и щелкнул зажигалкой. Прикурив, снова склонился над перилами и посветил… Яростный взгляд и дуло ружья, направленное снизу в Сергея, так поразили его, что он остолбенел, выронив из побелевших губ сигарету, а затем, негромко охнув, кулем сполз по стене на бетонный пол балкона. Человек с ружьем глухо выругался и, спрятав оружие за полу брезентовой куртки, стараясь производить как можно меньше шума, в несколько шагов вернулся к бетонному забору и, подтянувшись на руках, перевалился через него. Раздалось негромкое собачье рычание, но через секунду все смолкло.
Наташа отодвинула тетрадь и зажала голову между ладонями. Как бы она ни уговаривала себя, что бы ни объясняла, но чувство вины никак не хотело покидать ее. Казалось бы, чего проще, звонить Лере через каждые десять минут с момента ее отъезда и проверять местонахождение. Глупость какая… Наташа взяла трубку и набрала номер:
— Вадим? Здравствуй, это я, Наташа. Извини, что беспокою, просто хотела узнать, приходил ли к тебе следователь? Что? — девушка сменила вспотевшую руку другой, — ты это серьезно? Я интересуюсь потому, что ее подруга! А вот ты… — услышав короткие гудки, Наташа с грохотом положила трубку на базу, — скотина!
В коридоре послышались голоса и веселый смех. Наташа приложила ладони к щекам, чтобы унять появившийся жар и откинула светлую челку со лба. В дверь дипломатично постучали.
— Кто это там такой воспитанный? — Наташа распахнула дверь и с визгом бросилась на шею брату, — Сережка! Где ты пропадал? Даже не позвонил, поросенок! А у меня зачеты, я совсем из-за них высохла! Ой, что я говорю, у меня же такое случилось!
— Вот трещотка! — Сергей Позгалев, подхватив сестру под мышки, мягко приподнял над полом, — ты посмотри, дуреха, кого я привел. Это ж Димон, помнишь его? Да ты салага еще была, в куклы играла.
— А ты знаешь, как именно я в них играла? — Наташа подмигнула Диме и протянула руку, кокетливо сделав книксен, — разве можно было забыть вас, Дмитрий, лучшего друга, так непохожего на моего, недотепу, брата?
— Эх, вот, значит, как? А я ей, понимаешь, подарки несу. Кстати, мать где? — Сергей вручил сестре фирменную упаковку духов и по-хозяйски прошел на кухню.
— Мама на работе, у них проверка. Звонила, сказала, что задержится, — Наташа рассматривала Диму, и он улыбался ей в ответ.
— Димон, заканчивай смотрины, давай сюда! Натаха, накрывай на стол, доставай рюмашки, — Сергей подмигнул сестре, — мать бы тоже разрешила ради такого случая, да мы сделаем вид к ее приходу, что ничего не было.
— Хорошо, — Наташа деловито резала колбасу и раскладывала ее на тарелке, — мне, знаешь, тоже необходимо расслабиться. У нас тут такое произошло, ужас!
— Расскажешь, — Сергей взболтал бутылку водки и посмотрел сквозь нее на свет.
Дима в это время выгружал привезенные продукты и под руководством Наташи складывал их в большой холодильник.
— Мама соскучилась по тебе, почему не звонишь? Хоть бы телефон с автоответчиком поставил, мы ведь волнуемся, переживаем. Можно подумать, ты в конторе сидишь, бумажки печатаешь. Что мы, дурочки, что ли, не понимаем?
— Так, Наталья, цыц! — Сергей погрозил кулаком и разлил в рюмки спиртное, — мне бы еще в жены такую, как мои маманька и сеструха, втроем залюбили бы до смерти.
— Разве можно любить до смерти? Мне кажется, что только после нее и начинаешь по-настоящему любить, — Дима, наконец, вставил свою реплику в разговор брата и сестры.
