Дима и два его проверенных товарища и сослуживца вернулись в село ночью, на следующий день. Им даже не нужно было говорить что-то друг другу, каждый знал свою задачу от и до. Им нужен был Леха и сведения, которые они получат от местных. Пробираясь вдоль домов, Дима болезненно морщился от подступающей тишины. Хоть бы собака залаяла, что ли! Глупость, но болезненный шар внутри черепа не знает об этом и настоятельно требует выхода. Скрипнула дверь, и его сразу же прошиб пот. Фу, чуть отпустило. Федя Лапин дал знак и нырнул в темноту двора. Грозное рычание взметнулось вверх и тут же на взлете смолкло. Барышев Гена показал большой палец и оскалился. Война сделала из Гены машину для убийства, лишенную жалости, и обладающую лишь малой толикой скудных эмоций. И Гена, и Федя, и Леха, и Дима были профессионалами. Есть задача, значит, выполни ее профессионально, по возможности оставшись в живых.
Сбоку от забора помещался старый ларек с закрытым жестяным листом окошком. Дима мельком взглянул на лежавшего в кустах пса и заметил его слабо дергающий бок. Гена перехватил взгляд напарника и усмехнулся. «Не ссы, брателло, собачек я люблю», говорила его усмешка. И Дима знал, что Гена только чуть-чуть не додержал свою руку на шее собаки. Торговец проснулся не сразу, только когда они с Барышевым были уже внутри. А вот женщина почуяла их моментально. Она забилась в угол кровати, прижав к груди два детских тельца, и с ужасом смотрела на них. Дима видел ее темные зрачки и копну волос вокруг лица. Прижав палец к губам, он велел ей молчать. Да она и сама не в силах была проронить ни слова. Торговец, моментально покрывшись липким вонючим потом, назвался Али, и выложил все, только взглянув на Гену. Предводителем боевиков оказался Мадуев, его родственник жил в селе, и отморозки частенько наведывались к нему, обирая местных жителей. Получилось так, что когда Леха с Димой останавливались в селе на короткое время, те уже были на подходе. Барышев потребовал назвать всех участников набега, и Дима запомнил их имена. Того, кто убил Леху, звали Абу. Али трясся, говоря, что идея зарезать парня принадлежала именно Галиеву. Этот человек был страшен в своей ярости, походил на животное, и что сам Али боится за своих жену и детей.
Выяснив точное местонахождение родственника Мадуева, Дима и Гена покинули дом торговца. Закрыв за собой дверь, они не услышали даже легкого шороха за спиной. Собака уже пришла в себя, но, увидев Барышева, молча отползла в кусты. Собаки явно умнее людей, подумалось тогда Диме.
…Хозяин выскочил на порог, держа в руках обрез и сверкая маленькими глазками из-под кустистых бровей. Нюх у бородатого смуглого мадуевского родственника был отменный. Дима легко увернулся от наставленного на него дула и, перехватив нож в руку, другой рукой обхватил бородатого за шею. Чеченец взвыл и попытался все же наставить на Диму обрез. Силы в нем было немеряно. Комарову же хотелось просто оторвать ему голову и швырнуть ее на съедение бродячим псам. Ведь это к нему они заходили лишь для того, чтобы набрать воды во фляги. Хорошо, что пацанов оставили за холмом, а то бы охота продолжалась до последнего. Это Леха, упокой, бог, его душу, почувствовал неладное и велел Диме вернуться, а сам остался проверить обстановку. И это для него, для Димы, они устроили показательную казнь. Ненависть стянула голову Диме стальным кольцом, внутри что-то забилось, ища выхода, и только когда по рукам потекла горячая темная кровь, наконец, отпустило. Бородатый, дернувшись несколько раз, обмяк. Из горла его хлестала кровь, заливая все вокруг жарким потоком. Федя деловито подошел к стоявшим во дворе канистрам и, отвинтив с одной из них крышку, удовлетворенно кивнул. Разлив бензин по периметру дома, он достал зажигалку и чиркнул, выпуская на волю голубоватый огонек. Огонек весело мигнул и, попробовав на вкус сухую траву, радостно помчался по дорожке из мелких лужиц прямо к настоящей вкусной пище.
Гена махнул рукой, и парни бросились к окраине, где их уже заждался Леха. Через какое-то время раздались крики и плач, но Дима не слышал ничего. Вокруг опять стояла тревожная ТИШИНА, а впереди маячила спина Гены Барышева, который нес автомат Димы. Замыкал Федя. А посередине шагал Дима, неся за спиной все то, что осталось от его друга. Он шел ровно, стараясь не оступиться, боясь потревожить и без того настрадавшегося Леху.
