— Что ж, пока это так, — сказал он минуту спустя, чтобы прервать тягостное молчание. — Поживем — увидим. Не так страшен черт, как его малюют.
Минна сначала услышала какой-то слабый звук за окном, будто царапали по стеклу. Она предостерегающе подняла руку и, наклонившись, вся превратилась в слух. В окно осторожно постучали. Брозовский с сыном переглянулись. Широкоплечий сильный юноша тихо вышел в коридор, на цыпочках подошел к входной двери и прислушался.
— Отворите, это я, — прошептали за дверью.
Отто узнал голос. Что случилось? Он чуть приоткрыл дверь и сквозь узкую щель увидел фигуру человека, который так плотно прижался к филенке, что его силуэт почти сливался с нею в темноте.
Он впустил Рюдигера.
— Я на минутку, — сказал тот, сунув посиневшие на морозе руки под мышки. — Собачий холод… Ну вот, охота на нас началась. Я едва успел удрать. В Гетштедте идут аресты. Даже не успел надеть пальто. Выпрыгнул во двор через окно — они уже вошли в дом. А ты готов, Отто? Пока пробирался к вам, целый час прятался за больницей. Кажется, за вашим домом тоже наблюдают. Но мне надо было с тобой непременно поговорить. Оставаться у вас мне нельзя. Конспиративные квартиры подготовлены… — Он умолк, словно спохватившись, что сказал лишнее.
— Мы готовы ко всему, — медленно ответил Брозовский.
— Ко всему? — Рюдигер обвел взглядом комнату. — Мне кажется, в Гербштедте дела особенно плохи. Место ненадежное.
Минна тяжело двигалась по комнате. Делая вид, будто не слышала того, что сказал Рюдигер, она пододвинула ему стул к печке.
— Садись-ка прежде всего.
Ее ладони невольно погладили белоснежную скатерть. Она не бросалась в глаза и лежала на столе так, будто всегда была здесь. Минна подвинула швейную машину на место и убрала катушки в ящик.
Рюдигер и Брозовский, наклонившись друг к другу, разговаривали приглушенными голосами.
Среди рабочих брожение. Доменщики на заводе Круга отказались выпустить из печи чугун и прекратили работу. Служащие заводоуправления в последнюю минуту спасли печь: сами выпустили чугун.
Раздевалки душевых превращались во время пересмены в залы для собраний. На рудничных дворах горняки сидели, не приступая к работе и не обращая внимания на окрики штейгеров.
«Что делать?» — спрашивали рабочие.
Они ждали призыва, сигнала.
Покончить с коричневой заразой! Всеобщая забастовка. В двадцать четыре часа все будет решено. Однажды мы это уже доказали — во время капповского путча. Создайте единое руководство, объединитесь наверху, а мы едины…
О сложившемся положении только и скажешь: момент назрел! Придется кое-чем поступиться, чтобы склонить руководство СДПГ и профсоюзов к совместным действиям. Опасность, грозящая рабочему классу, слишком велика. Конечно, сегодня мы можем разбить фашистов одни, если же рабочие будут сплочены, то сможем всегда! Все зависит от того, насколько социал-демократы понимают опасность.
Рюдигер рассказал, что к нему домой приходили несколько заводских рабочих — доверенные представители социал-демократических комитетов — и спрашивали совета. Они готовы действовать.
— И у нас рядовые члены СДПГ тоже готовы, — сказал Брозовский. — На одном собрании они потребовали у окружного начальника, чтобы «рейхсбаннеровцам» выдали оружие. Так Лаубе отказался передать это требование по инстанции в Эйслебен.
Отто-младший время от времени приоткрывал дверь на улицу и вслушивался в темноту. Кроме пьяных криков, доносившихся из города, ничего не было слышно. На всякий случай он приставил лестницу к задней ограде во дворе.
— В погребке «У ратуши» торжественно обмывают победу, — сообщил Отто. — Видимо, кандидат в бургомистры Фейгель раскошелился на несколько марок… Слышно, как шумят на площади. — Отто рассмеялся, сверкнув отличными зубами.
Брозовский потер подбородок и поставил маленькую вазу, которую все это время вертел в руках, на середину стола.
— В таком состоянии они на все способны. Спирт придает им храбрости. А в ней фашисты здесь нуждаются. До сих пор они еще одиноки, население их не поддерживает.
Сын не разделял опасений отца.
— Храбрость, у них? Даже в пьяном виде не бывает. Тем более без иногороднего подкрепления. А подкрепление ушло, его перебрасывают то туда, то сюда… Когда они пьяны, их вообще нечего бояться, в лучшем случае они дерутся из-за баб. Эти субчики валяются сейчас на улицах и только глотки надрывают.
— От них можно ожидать всяких сюрпризов. Они вооружены и чувствуют себя сильными. Ладно, давайте решать, как договориться с Цонкелем и Лаубе.
Надо встретиться с ними, и возможно быстрее, подумал Рюдигер. Потом он вспомнил о жене. Чем закончился налет на его квартиру? Он знал: Лора не трусиха, но она прихварывала, а бандиты беспощадны.
— Я извещу Юле, — сказал Отто-младший. — Он живет по соседству с Шунке, а с тем можно говорить. Ведь это Шунке рассказал Юле, что «рейхсбаннеровцы» требуют винтовок. Барт предложил исключить его, но Лаубе не рискнул на это пойти. У Шунке много сторонников в их партии. Может, вы у него дома и встретитесь? Там никто и подозревать не будет. — Отто поискал шапку. — Выйду с черного хода, через забор…
