Итак – Фёдор Мосин улетел домой, и Черкисонский остался в своей смене один. Имеется в виду остался один в реагентных цехах. В связи с производственной необходимостью руководство вызвало с межвахтового отдыха одного из реагенщиков вахты номер два. Пока суть да дело, Черкисонскому отчасти помогал один из аппаратчиков. Это был Ярик. Как и я, и Черкисонский – Ярик работал на заводе с самого его запуска.
Однажды я пришёл на смену, и просматривая показания на мониторе увидел вещь, которая мне очень не понравилась. Пневмо-клапан вмонтированный в магистраль подачи известкового молока, медленно закрывался уже на протяжении часов семи. Я задал Черкисонскому вопрос по этому поводу. На что услышал ответ, который меня нисколько не удивил. Он туда даже и не смотрел. Расход раствора – да. Мешалки, насосы – да. Пневмо – клапан – нет, не моё это дело. Выразив свою позицию Черкисонский отправился в общежитие.
Поскольку цех приготовления известкового молока будет часто мелькать на страницах моего сочинения, считаю обязанным вкратце обрисовать его назначение и функциональность…
Небольшой цех с двумя емкостями. Ёмкость приготовления раствора, объёмом восемнадцать кубов и расходная пятидесятикубовая ёмкость, из которой раствор поддаётся в процесс.
На верхней площадке ёмкости приготовления находятся растарочный бункер, в который мы засыпаем известь и большая странная конструкция под названием пылеулавливатель. Естественно, что у этой конструкции имеется специальное название, но для всех это просто – пылеулавливатель. Пылеулавливатель соединяется с вытяжной системой известкового цеха и предназначается для мощного поглощения известковой пыли при растворении и выброса её в вытяжную систему. Пылеулавливатель уже давно не работает, то есть когда-то он работал – в самом начале, но потом как водится что-то пошло не так. Никто не мог вспомнить тот момент или причины, по которым пылеулавливатель дал сбой. Теперь при его включении пыль не всасывается внутрь, а наоборот вылетает из бункера. После нескольких неудачных попыток отладить этот сбой, все забыли или точнее говоря забили на этот агрегат. Теперь эта громадина просто числится среди прочего оборудования нашего цеха.
Растарочный бункер. Я так полагаю, что этот бункер был спроектирован специально для того, чтобы люди, работающие в этом цеху – страдали. Известь, поставлявшаяся на наш рудник, шла в бэгах (тюках) весом от пятиста до тысячи килограмм. Начиная с запуска и по данное время, как правило шли бэги по девятьсот килограммов.
Вся известь складируется на общем рудниковском складе и небольшими партиями периодически подвозится на фабрику. Бэги разгружают на площадке возле ворот известкового цеха. Площадка – это очень сильное слово. Оно подразумевает просто пустое место за воротами нашего цеха. Весной бэги стоят в грязи, летом под дождём, зимой под снегом. Та же беда на общем складе – громаднейшее количество тюков извести стоит под открытым небом и вбирает в себя влагу.
Если изначально, я имею в виду с момента запуска производства, – известковые тюки складировались в большом ангаре и стояли под крышей, то позже этот ангар у фабрики отжали под другие нужды. Тогда известковые тюки, выгружаемые на общем складе, стали грузить мелким погрузчиком в контейнера и уже в контейнерах подвозили на фабрику.
И вот тут в зависимости от умения водителя погрузчика (я говорю о мелких вилочных погрузчиках грузоподъёмностью в одну тонну), зависит качество бэгов, загруженных в контейнер. Бывало такое, что все тюки в контейнере превращались в какую-то рванину. В конце концов этот бесконечный перегруз всем надоел и известковые тюки стали хранить просто – под открытым небом.
Известь поставляется на рудник исключительно в зимнее время, по зимней трассе. В количестве, которого хватает (обычно), на год работы, до следующей зимы. Как правило ещё и остаётся. Завезенные бэги стоят круглый год, а то и дольше под открытым небом, вбирая в себя влагу. Так что можете представить во что превращаются тюки, стоящие на верхних рядах этой огромной кучи.
Каждый день работники реагентного отделения завозят известь с улицы в цех. В количестве напрямую, зависящем от расхода раствора. Мы же работники реагентного отделения растворяем эту известь. Кран-балкой мы поднимаем тюки с пола на высоту примерно десять метров, заводим бэг над растарочным бункером и аккуратно разрезав днище, ссыпаем реагент в бункер.
Как я уже говорил этот бункер проектировали какие-то садисты. Нижняя часть бункера плавно сужается и переходит в трубу, диаметром тридцать сантиметров, заведенную в ёмкость приготовления. Не в верхнюю крышку ёмкости, а в боковую сторону. Более того эта труба имеет колено в своей нижней части. Это колено под углом сто двадцать градусов заведено в ёмкость.
