Я словно вновь очутился в комнате Страха. Снова передо мной поблескивала красным лаком филенчатая дверь с золотистой ручкой, ничем не отличавшаяся от других. Через узкую щёлку я видел салон замершего на таком же мосту старинного автомобиля с широкими кожаными сиденьями. Четверо ребят затащили на задний диван до смерти перепуганного крепыша в спортивной куртке. Они глумились над ним, а после, переглянувшись, стали по очереди стягивать с себя лица, словно надетые на головы маски, под которыми открывались пугающие черепа, облепленные кровавыми ошмётками обожжённой плоти. Невозможно описать тот ужас, который читался в выпученных глазах спортсмена. Он завопил, и его вопль переплёлся с их нечеловеческим, потусторонним, холодным хохотом. А потом они начали рвать его на части, выбрасывая оторванные куски плоти в открытые окна автомобиля. От этого зрелища меня обдало могильным холодом, парализовав всё тело. Только навалившись плечом, я смог закрыть эту дверь, придавив её к косяку всем своим весом. Но мой страх был вызван даже не тем, что они сделали с несчастным подростком, хотя его участь была действительно ужасной. Кровь в моих жилах застыла от того, что среди этой четвёрки я увидел себя. Не тот клыкастый образ, который тянул ко мне из зеркала свои когти во мраке катакомб, а именно самого обычного себя. Самого обычного, пока вслед за остальными не снял своё лицо, как надоевшую маску, обнажив то, что было под ней. Может быть, я на самом деле не человек, а ужасное чудовище, лишь прячущееся за человеческой личиной? Или же я попросту умер, а всё окружающее – это мой персональный ад? Хотя для персонального, пожалуй, он будет большеват. Больно ущипнув себя, я посмотрел на бегущего рядом Дружка, то и дело поднимавшего белую с рыжими пятнами мордочку, чтобы заглянуть мне в глаза. Он задорно тявкал и энергично махал хвостиком из стороны в сторону. Его присутствие внушало надежду, что я всё-таки не настолько ужасен, как может показаться. Собаки ведь чувствуют, хороший ты человек или плохой. Даже в Лабиринте. Вряд ли он пошёл бы со мной, если бы во мне не было ничего хорошего, а значит, есть ещё шансы, что я не так уж и безнадёжен. Конечно слабенькое утешение, но лучше уж такое, чем признать себя каким-то монстром, а всё это унылое безобразие – единственной возможной реальностью.
Лика периодически поглядывала через плечо, вероятно проверяя, иду ли я за ней, но почему-то больше косясь на Дружка, чем на меня. Может, ревнует? Или увидела в нем конкурента? Ведь с ним я общался с удовольствием, а её старался по возможности максимально игнорировать. Хотя если вдуматься, она всё время добивалась от меня проявления каких-то негативных качеств, провоцировала меня на злость. Возможно, ей как раз и хочется, чтобы я был злобным чудовищем, в то время как этот маленький щенок пробуждает во мне самые светлые, тёплые чувства. Тогда получается, что выбор между монстром и человеком вполне реален. И желания тут не причём. Всё дело в выборе. Ведь можно, вовсе не желая зла, причинять невыносимые мучения. А можно наоборот, всем своим существом желать кому-нибудь страдания или даже смерти, но при этом спасать их от такой участи. И кто я такой, в Лабиринте или где-либо ещё, решать только мне и никому другому.
Справа от нас потянулся высокий забор из бетонных плит, увенчанных мотками колючей проволоки. К чему бы это? Не похоже, чтобы за забором были какие-то строения. Может, так здесь обозначается граница города? А колючка натянута для тех, кто хочет залезть сюда или выбраться отсюда? Что-то мне подсказывало, что второй вариант больше похож на правду. Иногда место очередной бетонной плиты занимала железная сетка ромбиком, так же увенчанная завитками колючей проволоки. В отличие от глухих бетонных плит, за ней можно было разглядеть круто спускающуюся вниз насыпь, вдоль которой синели поблескивая две узкие полоски с частоколом шпал. Рельсы бежали параллельно нашей дороге в ту же сторону. Значит, теперь у нас по плану депо. Откровенно говоря, я уже сомневался, что это депо является именно тем, что я ищу. А зная Лику, можно с уверенностью предположить, что там вполне может ожидать какая-нибудь подстава. В любом случае, обратного билета нет, а значит – только вперёд. Я подмигнул Дружку, улыбнувшись тому, как он запрыгал вокруг меня. Что бы нас ни ожидало впереди, с такой поддержкой мне и море по колено.
На натянутом над входом большом красном баннере крупными белыми буквами было выведено: «ДЕПО». Ни «трамвайное депо», ни железнодорожное, ни какое бы то ни было. Только лишь «ДЕПО». Видимо, в этом городе других вариантов попросту не существовало. Бетонный забор, вдоль которого мы шли уже довольно долгое время, вплотную примыкал к серой стене одноэтажного здания, украшенного такой многообещающей вывеской.
