В 1998-м никому не приходило в голову направлять бюджетные миллиарды на поддержание рубля. Напротив, Центробанк и Минфин еще и провоцировали падение национальной валюты. (Генпрокурор Скуратов открыто заявлял, что Центробанк «вместо того чтобы пытаться удержать рубль, стал активно сбрасывать ГКО, зарабатывая огромные деньги и усугубляя ситуацию в стране».)
Теперь на эти цели выделена рекордная сумма — свыше триллиона рублей.
И о списке приоритетных промышленных предприятий, которым должна оказываться господдержка, 10 лет назад никто не помышлял. О том, чтобы направить на нужды «АвтоВАЗа» 25 миллиардов — как это сделано сейчас — не могло идти и речи.
Мы ведь говорим: кризис при слабой власти — это всегда трагедия; при сильной — шанс на спасение.
Впрочем, мазать дефолт одной только черной краской неверно. Не бывает худа без добра. Августовский кризис имел и положительные последствия.
Раз подорожала валюта, значит, снизился и импорт. (По официальным данным он упал на 33,8 %.) Но свято место пусто ведь не бывает. Освободившуюся нишу занял отечественный производитель, который прежде проигрывал по качеству. Теперь у него был козырь — низкие цены.
И падение зарплат (в реальном исчислении) при всем своем социальном негативе тоже помогло российской промышленности устоять: себестоимость производства заметно снизилась.
В 4-м квартале 1998 года — впервые с развала СССР — произошел рост промышленного производства, правда пока небольшой — всего-то 3,1 %. Но главное было сдвинуться с мертвой точки.
Пришедшее к власти компромиссное правительство Евгения Примакова сумело — опять же впервые за последнее десятилетие — сформировать мало сказать бездефицитный, профицитный бюджет.
Правда, успехи эти дались слишком высокой ценой. Да и наметившееся улучшение очень быстро сошло на нет.
Едва только правительство Примакова выполнило главную свою задачу — удержало страну от падения в бездну — его моментально отправили в отставку. Финансовый кризис уступил место кризису политическому.
И до этого стабильности в России особо не наблюдалось — один только расстрел парламента чего стоил. Но то, что началось теперь, было уже вообще за гранью добра и зла.
В течение года сменилось 4 кабинета министров. Едва не оказалась распущенной Дума. Депутаты чуть не объявили Ельцину импичмент (не хватило 17 голосов). В открытую войну с Кремлем вступил генеральный прокурор. Снять его сил у первого президента уже не хватало, а Совет Федерации отставку упорно не утверждал.
