– Дерек! – это уже был не крик, а жалобный шепот. Она распахнула дверь, еще надеясь, что он там и просто моет руки, другой какой-то частью сознания она надеялась, что его там нет, что никого там нет. Занавески были опущены, и в комнате царил полумрак, но света было достаточно, чтобы увидеть тело, привалившееся к умывальнику, с головой, ушедшей в раковину по плечи. Телефон лежал на полочке и продолжал звонить, затем включился автоответчик, и голос Дерека предложил оставить сообщение.
– Нет, Дерек, нет! – взвизгнула Кей, бросаясь к нему. Она вытащила его за руку в коридор. Когда-то она работала спасателем и умела оказывать помощь утопающим. Это было довольно давно, но включился автопилот: Кей повернула его на бок, чтобы освободить легкие от воды и принялась щупать пульс. Пульса не было. Кей плакала и ругалась.
– Не умирай, Дерек, не умирай! – причитала она, делая искусственное дыхание и массаж сердца. Его губы были безнадежно холодными, воздух, который она вдувала ему в легкие, с тихим шипением выходил обратно. В кино обычно хватало нескольких нажатий на грудную клетку, чтобы пострадавший начал отхаркивать воду и интересоваться, что такое с ним произошло. Сейчас все было не так, Кей чувствовала, что ее охватывает отчаяние. Она набрала номер полиции и снова принялась за реанимацию.
Номер полиции был занят.
– Да что же это такое!..
Тут она заметила, что руки ее в крови. Она обернулась: из ванной в коридор по полу тянулся кровавый след. Кей задрала низ его рубашки и обнаружила несколько колотых ран в левой стороне груди. Очевидно, Дерек был слишком силен, чтобы его можно было просто утопить в умывальнике. Теперь и на его лице она увидела следы ударов: Дерек дрался до последнего.
Если бы Кей была способна мыслить ясно, она должна была бы немедленно покинуть дом: убийца еще мог находиться здесь. Но Кей забыла об опасности. Единственное, что умещалось сейчас в ее голове – что вот человек, которого она любила, за которого собиралась замуж, лежит перед ней мертвый…
Постепенно, сквозь боль и ужас в ее мозгу забрезжила еще одна мысль. Мать и отец. На нетвердых ногах Кей обошла дом, не зная, сможет ли она вынести зрелище новых смертей. Но этого не случилось. В доме, кроме тела Дерека, не было никого. Бессознательно размазывая слезы по лицу, Кей подумала, что ей есть еще о чем беспокоиться. Что с ними? живы ли они? и куда их могли забрать?
Миа сняла тяжелую парку, положила ее на скамью рядом с собой и потерла руки в предвкушении.
– Страсть как есть хочется, – сообщила она Джеку, ставившему на стол две дымившиеся тарелки. В столовой предлагалось на выбор: говяжье рагу, картофельная запеканка с бараниной и куриная лапша. Она выбрала говядину, а Джек – суп. За столами, сдвинутыми в три длинных ряда, сидели занятые едой или разговорами техники, ученые, военные, наслаждаясь теплом и отдыхом.
– И это вся ваша еда? – Миа почувствовала себя обжорой.
От улыбки на его щеках образовались ямочки.
– У меня желудок еще не до конца справился с последствиями путешествия через пространство и время.
– И пока неясно, на какой планете и в каком измерении вы были? – произнесла она, настраиваясь не его волну.
Он покачал головой и принялся старательно дуть на суп.
– Зоуи так делает, – засмеялась Миа.
Он заметил усилие, с которым она держала себя в руках.
– Как она? Вы ее видели тогда, под Ричмондом?
– Не слишком. Но я знаю, что она поправляется, и без рецидивов. Некоторые пациенты быстро справляются с ранними симптомами Зальцбурга, другие долго не могут выйти из первой, тяжелой, фазы.
– Честно говоря, я был удивлен, увидев вас. Приятно удивлен, конечно, но все же. Но ваш компаньон…
– Алан? – переспросила она как бы даже виновато.
– Вы, вроде, говорили, что он мертв?
– Не только говорила, но и отчасти надеялась на это.
– Как он вас нашел?
– Нашел?! Да он все и устроил! То, что я бегу из страны в страну, что за мной гоняются убийцы, а я гоняюсь за обрывками информации. В Риме он организовал мой арест, чтобы привезти меня сюда. Он сказал, что они убьют Олли, – она зажмурилась, и из-под опущенных век рекой потекли слезы. – Ясно, что Майерс назначил его руководить всей операцией здесь. Он хочет, чтобы я продолжала исследования. Ему нужен прорыв, но он считает, что меня нужно подталкивать.
– Угрожая убийством? Чушь какая-то.
– Что тут скажешь… Он больной на всю голову и уже сидел бы где-нибудь в тюрьме, если бы не был таким блестящим ученым.
– Вы льстите подонку. Чего он, по-вашему, добивается?
– Стать человеком? – предположила Миа.
– Глупости. Он вас использует, как всегда использовал.
– А вам не приходило в голову, что я его тоже использую?! – спросила Миа с вызовом.
Нет, Джеку такое не приходило в голову.
– А что это за двойняшки с вами?
– София и Ноэми. С ними работал доктор Путелли. Они первые известные пациенты с полным набором из восьми генов Зальцбурга.
– Значит, треть популяции имеет двадцать четыре хромосомы, тогда как остальные должны довольствоваться двадцатью тремя. Чувствую, как во мне развивается комплекс неполноценности.
