К настоящему времени ухудшение ситуации во Вьетнаме сделало обсуждение запросов на помощь в значительной степени неуместным. Но мы поддерживали их, чтобы избежать паники в Сайгоне и сохранить принцип не бросать союзника, терпящего бедствие.
ПРЕЗИДЕНТ – КИССИНДЖЕР
Пятница, 18 апреля 1975 года
22:10
…
К: …Я хотел познакомить Вас с последними данными о военной ситуации. Во Вьетнаме она ухудшается. Вы должны знать, что у нас может быть от четырех до десяти дней, и мы должны предположить, что к следующим выходным в худшем случае все закончится. Я хочу отправить Мартину телеграмму. Он согласился сократить число американцев до тысячи семисот тридцати в следующий вторник.
Ф: Американцы плюс узаконенные вьетнамские члены семьи?
К: Да. Я хотел бы сказать ему, чтобы он сократил число до тысячи двухсот пятидесяти, что составляет один заход на воздушном лифте. Но мы не должны объявлять эту цифру; это может вызвать панику.
Ф: Пока это неизбежно, давайте сделаем это, чтобы не получить негативных реакций.
К: Если мы сможем сократить до одной воздушной перевозки, не будет разницы между тысячью и тысячью тремястами, но у нас будут проблемы, если мы этого не сделаем. Я пригласил Добрынина [Анатолий Добрынин, посол СССР] завтра утром. Я хочу попросить его о временном прекращении огня, чтобы разрешить эвакуацию американцев и вьетнамцев.
Ф: У них есть контроль или власть, чтобы повлиять на прекращение огня?
К: Нет, вероятно нет, но я хочу попросить его не поставлять какое-либо военное оборудование в течение этого времени. Я за то, чтобы воспользоваться двумя шансами из двадцати, чтобы они могли помочь. Не знаю, есть ли у них власть, но они могут захотеть заявить о себе. Во-вторых, Ханой может захотеть контролируемого поглощения.
Ф: Мартин виделся с президентом [Тхиеу]?
К: Нет. […]
[…]
Ф: […] Надеюсь на лучшее. Это чертовски неприятная ситуация.
К: Это трагично. Сегодня я давал показания в комитете по международным отношениям палаты представителей.
Ф: Как все прошло?
К: [Уильям] Брумфилд [(республиканец – штат Мичиган) высокопоставленный член Республиканской партии], [Клемент] Заблоки [(демократ – штат Висконсин) председатель комитета от Демократической партии] вели себя не так уж и плохо. Некоторые из младших по возрасту вели себя отвратительно. Они высказывались в резкой форме, но и я не был мягкотелым. Я знаю, что это не соответствует Вашей политике примирения, но я вел себя жестко. Я просто хочу, чтобы запись показала, что мы это просили.
Ф: В том-то и дело. Общественность должна иметь возможность видеть, что это зафиксировано в протоколе. На встрече с пятью десятками журналистов из Новой Англии я занял такую же позицию.
К: Как Вы думаете, как все прошло?
Ф: Чертовски хорошо.
К: Кто-то был сегодня – о да, Эллиот Ричардсон [посол США в Великобритании].
Ф: Мой преемник?
К: Нет, он измеряет стены в моем кабинете. Знаете, его можно уговорить занять Ваше место.
Ф: Я собираюсь посоревноваться с Вами в этом.
К: Он сказал, что настроение в стране станет консервативным.
Ф: Верно. В Новой Англии мой подход к внутренней и внешней политике [основная внешнеполитическая речь в защиту разрядки] получил хороший отклик. И я действительно засветился в пресс-группе, посвященной ЦРУ и разведывательному сообществу [имеются в виду расследования комитета Черча]. Ни один президент, включая меня, не может работать с изуродованным разведывательным сообществом. Нет смысла разрушать агентство из-за одной ошибки, которую они сделали.
…
Как было обсуждено с президентом, 19 апреля я передал Брежневу через Добрынина «устную ноту» Форда. (Устная нота – это письменный документ, имеющий тот же статус, что и устная беседа, но оформленный в письменной форме для точности и придания особого звучания.) В ноте говорилось, что прекращение огня во Вьетнаме было необходимо для выполнения «эвакуации американских граждан и тех южных вьетнамцев, перед которыми у нас есть прямые и особые обязательства». Мы обращались к Москве, потому что «в наших долгосрочных взаимных интересах было довести ситуацию до конца таким образом, чтобы это не поставило под угрозу советско-американские отношения и не повлияло на отношение американского народа к другим международным проблемам».
Чтобы придать более реалистичный вид этому, по сути, устаревшему призыву, мы подчеркнули нашу готовность «обсудить особые политические обстоятельства, которые могут сделать это [прекращение огня] возможным» – другими словами, изменение политической структуры в Сайгоне. Мы блефовали по поводу опасных последствий нападения на аэродромы и пассажирские самолеты, хотя такой опытный наблюдатель за дебатами в американском конгрессе, как Добрынин, вряд ли воспринял эту угрозу всерьез.
