Сергей Ервандович Кургинян, 14 ноября 1949, Москва, СССР – советский и российский учёный-геофизик, российский аналитик, политолог и театральный режиссёр.Цикл статей, публиковавшихся в газете "Завтра" в 2009 году.
Сергей Ервандович Кургинян, 14 ноября 1949, Москва, СССР – советский и российский учёный-геофизик, российский аналитик, политолог и театральный режиссёр.
Цикл статей, публиковавшихся в газете "Завтра" в 2009 году.
Это гость лишь запоздалый у порога моего,
Гость какой-то запоздалый у порога моего,
Гость – и больше ничего.
За полгода о кризисе написано чудовищное количество статей. По преимуществу – абсолютно невразумительных. Из вороха бросовых сентенций можно отобрать какое-то количество суждений с ненулевой степенью содержательности. Принадлежащих людям, которые и хотят, и умеют думать.
Ну, так вот – никто из этих, крайне немногочисленных для огромной страны, людей не удосужился ДОКАЗАТЬ "граду и миру", что обсуждаемый ими процесс действительно является кризисом. А если это не кризис, а коллапс? Или катастрофа? Серьезные люди вместо того, чтобы ввести понятие, сопоставить его с другими понятиями, доказать корректность применения определенного понятия к происходящему, – сходу пишут (в подавляющем большинстве случаев): "Поскольку мы имеем дело с кризисом, то…"
А откуда следует, что мы имеем дело с кризисом? ДОКАЖИТЕ! Если вы не болтуны, а интеллектуалы – ДОКАЖИТЕ! Потому что дело-то, согласитесь, нешуточное! От того, кризис ли это (и если да, то какой – структурный, системный, парадигмальный?), или коллапс, или катастрофа, – зависит слишком многое. В том числе, и адекватность всех без исключенья политрешений. Так что уж, пожалуйста, ДОКАЖИТЕ!
Как доказывают? Известно, как… Сначала говорят, что кризис – это процесс, обладающий такими-то характеристиками. Затем рассматривают процесс, происходящий в России (или в России и мире). Показывают, что происходящий процесс обладает всеми необходимыми и достаточными характеристиками, отвечающими понятию "кризис". А дальше и используют, и развивают теорию кризиса для того, чтобы… Прошу прощения за пафос, спасти страну. Сначала вы понимаете, от чего спасаете страну (от кризиса), потом находите средства спасения, используя теорию кризиса (и ее практические приложения), а потом применяете эти средства.
К нам в дверь стучится странный – сложный и страшный – гость. Почище ворона из одноименной поэмы Эдгара По. Гость еще только на пороге нашего дома. Раньше, чем он перешагнет порог, мы должны угадать имя гостя. И встретить его сообразно имени. Если имя – кризис, то одним образом. Если имя – катастрофа, другим.
Конфуций учил давать вещам правильные имена. И видел в этом основу спасения и возрождения державы. Не только наши записные элитные болтуны (что с них взять), но и наши интеллектуалы не удосуживаются проверить, является ли имя "кризис" в данном случае правильным, или это – залепуха, семантическая наживка. Почему не удосуживаются? Другие имена ("коллапс", "катастрофа") адресуют к чему-то чересчур мрачному? Но Конфуций не рекомендовал давать вещам приятные имена. Он рекомендовал давать вещам имена правильные. И коллапс, и катастрофа – это еще не смерть. А вот если мы, принося правильное в жертву приятному, назовем катастрофу кризисом, то шансы на летальный исход резко возрастут.
Еще недавно боялись сказать о кризисе. Теперь боятся других имен. Что? Не боятся, а не хотят тревожить покой сограждан? Полно! Сограждане уже поняли, что гость, стоящий у их порога, – не Санта-Клаус. Разговаривать с ними как с недоумками, заявлять, что гостя никакого и нет, что это только СМИ им про какого-то гостя рассказывают, – и ошибочно, и преступно.
Ошибочно потому, что о госте люди узнают не из СМИ, а, как минимум, по курсам обменных пунктов. А также по ценам на продукты и все остальное. А также по… В общем, по очень и очень многому.
Преступно – потому, что уже наступали на эти грабли. Уже отказывались признавать проблемы и подменяли их признание бормотанием по поводу того, что "временные перебои со снабжением магазинов связаны с тем, что граждане, пользуясь завоеваниями социализма, кормят свиней хлебом и хлебопродуктами". В ответ спрашивали: "А свиньи, что, электробритвами бреются и лифчики носят?" Лектор общества "Знание" или ЦК КПСС убирался со сцены с обиженным видом.
А на сцене появлялся бойкий правдолюб. Он не только признавал наличие проблемы. Он эту самую проблему хлестко, смачно описывал. Описав, он завоевывал аудиторию, получал карт-бланш на раскрытие природы проблемы ("это происходит потому, что коммуняки всё довели до ручки") и – вел массы на борьбу с породившими проблемы "злодеями". Победив "злодеев" и как-то походя соорудив всемирную катастрофу, бойкий правдолюб либо превращался в олигарха (депутата, министра), либо уходил с политической сцены. Что же касается проблемы (например, перехода страны к постиндустриальной фазе развития), то она оказывалась не только нерешенной, но и усугубленной.
