Есть ли еще примеры? Увы, их очень немного. Да, Индия идет путем модернизации, храня верность политической демократии. Честь ей и хвала за это. Но вы там были? Вы эту самую Индию исходили, изъездили? Вы понимаете, что там происходит реально?
А вот уже в Китае модернизация осуществляется в условиях отсутствия демократии, причем во многом успешнее, чем в Индии. Во всей Юго-Восточной Азии модернизация осуществлялась, согласитесь, при слишком очевидном преобладании жесткого или мягкого авторитаризма. То, что мы видим в Японии, можно при желании назвать классической западной демократией, но лишь при очень большом желании. Однако Япония испытала оккупацию и многое другое. Модернизация же Мэйдзи (а именно она была классической, автохтонной японской модернизацией) проходила в условиях, совсем уж далеких от классической западной демократии.
Турецкое светское государство Ататюрка – в момент его создания было ли "строго демократическим"? И является ли оно таковым даже сейчас? Не применяй турецкие военные время от времени вполне недемократические средства, что бы было уже с турецкой модернизацией?
Что более модернизационно – диктатура шаха Ирана, свергнутого аятоллой Хомейни, или установленная аятоллой, свергнувшим шаха, политическая система? Ответ очевиден. К стандарту модернизации (авторитарной, естественно) ближе то, что делал шах. А вот демократии (на свой манер, разумеется) в нынешнем Иране больше, чем при шахе. Не говорю, что она есть. Но ее больше. Демократии больше – модернизации меньше.
Модернизация и демократия находятся в очень сложном соотношении. По преимуществу не в прямом (где больше демократии, там больше модернизации), а в обратном (где меньше демократии, там больше модернизации). Но и само по себе отсутствие демократии, конечно, тоже ничего не гарантирует. Существуют авторитарные (и иные недемократические) режимы, ставящие перед собой контрмодернизационные задачи. Или же просто неспособные решить задачи модернизационные. Саддам Хусейн задачу модернизации Ирака не сумел решить. А саудовская династия и не собирается решать эту задачу. Она, возможно, и способна ее решить. Но не хочет.
Многочисленные исследования самых разных ученых, использующих самые разные методы, неопровержимо доказывают, что модернизация в развивающихся странах почти всегда на тех или иных этапах сочетается с более или менее жесткой диктатурой. Повторяю, это не значит, что всякая диктатура является модернизационной. Диктатура Наполеона насаждала право, а определенные африканские диктатуры право разрушали. Ну, так и говорите о праве определенного типа, о культуре определенного типа, об обществе определенного типа (нации). Но не лгите, приравнивая государство Модерна к западному демократическому государству. Когда-нибудь потом, после того, как Модерн насаждается тем или иным Наполеоном, создаются условия и для политической демократии. Но это потом!
Демократия и рынок могут оптимизировать функционирование системы, да и то не всегда. Но они почти никогда не могут обеспечить ее форсированное развитие. Функционирование и развитие систем находятся в очень сложном соотношении. Упования на то, что политическая демократия и свободный рынок могут развивать человечество, – это главный блеф глобализации. Тот самый блеф, который породил нынешнюю глобальную неприятность. Имеющую, при всей ее внешней импозантности и респектабельности, черты именно катастрофические. Катастрофы ведь бывают разные – и сладкие, и горькие, и мягкие, и жесткие, и почти мгновенные, и растянутые на столетия.
Мы сейчас находимся в первой фазе глобальной катастрофы, усугубляемой аферами, играми правящего класса и многим другим. Но если все эти субъективности вычесть и попытаться определить главное, то придется признать, что нынешний первый слабый катастрофический толчок, о котором ненадолго забудут для того, чтобы вскоре вспомнить, – это начало катастрофы Модерна.
В любой катастрофе всегда сочетается органическое (дом может сгнить и рухнуть) и искусственное (дом этот можно взорвать). Органическое и искусственное – именно сочетается (гнилой дом легче взорвать). В чем органика начавшейся катастрофы Модерна – я разберу чуть позже. А вот что такое искусственное, рукотворное начало в пределах той же катастрофы – надо разбирать прямо сейчас.
Имя этого искусственного, рукотворного – политический постмодернизм. Любая перестройка – это осуществление в рамках того или иного объекта (системы) Постмодернизма как последовательной политической практики. Постмодернизм в качестве политической практики (а также мировоззренческой системы) – вот что надо рассматривать всерьез, если хотеть всего сразу. И понимания природы случившегося с нами несчастья ("перестройки-1"), и недопущения нового несчастья ("перестройки-2").
